Энтони Беркли - Второй выстрел

Затем, однако, пригласили не меня, а Аморель. Уходя, она буквально тряслась от страха; трудно выразить словами, как сильно я беспокоился о ней. В самом деле, она выглядела настолько расстроенной, что Этель безапелляционно настояла на том, чтобы проводить ее до кабинета и оставаться при ней в течение всего собеседования, которое инспектор весьма тактично постарался сделать как можно короче.

Трое наших гостей уже готовились к отъезду. Так как они оставили свои адреса и в случае необходимости с ними можно было быстро связаться, инспектор больше не нуждался в их присутствии. Джон вывел машину, чтобы отвезти их на станцию, и, я думаю, вряд ли кто-то из них сожалел об отъезде.

После Аморель вызвали де Равеля, затем его жену, а моя очередь все не подходила. Наконец пригласили и меня последним из всех присутствующих. Эльза, конечно, была еще не в том состоянии, чтобы с ней можно было беседовать.

Инспектор Хэнкок на первый взгляд производил впечатление неглупого и способного офицера. Забегая вперед, скажу, что это впечатление оказалось на редкость обманчивым.

С некоторым волнением я поздоровался с инспектором кивком головы и сел на стул, который он мне указал. В тот момент мне было только жаль, что меня не вызвали раньше, поскольку я полагал, что смогу хоть немного помочь следствию. Мне и в голову не приходило, в каком опасном положении я оказался из-за нелепого стечения обстоятельств.

— Мистер Сирил Пинкертон, не так ли? — начал инспектор вполне дружелюбным тоном. — Извините, что пришлось вас побеспокоить, сэр, но мне необходимо получить от вас ответы на кое-какие вопросы. Кстати, кто вы по профессии?

— Никто, — улыбнулся я. — У меня, разумеется, есть хобби, но не профессия. Мне посчастливилось иметь небольшой частный доход. Ничего особенного, знаете ли, однако вполне достаточно, чтобы я мог жить в сравнительном комфорте.

— Как я понимаю, вы живете в Лондоне?

— Да. У меня небольшая квартира на Кенсингтонской площади. Номер двадцать семь, Кромвель-Меншинс.

— Благодарю вас, сэр. Ваш возраст?

— Тридцать шесть.

— И вы не женаты?

— Разумеется, пет.

— Так. А теперь скажите, ведь вы близко знали покойного Скотт-Дейвиса, не так ли, мистер Пинкертон?

— Не то чтобы близко, я бы так не сказал. Не сказал бы даже, что я знал его хорошо. Обычное шапочное знакомство, не более того.

В самом деле! Ну хорошо, сэр, теперь я хотел бы, чтобы вы рассказали собственными словами, что произошло здесь сегодня днем. Прошу вас говорить только то, что знаете, и ничего такого, чему вы не были непосредственным свидетелем.

— Конечно, инспектор, — сказал я и постарался как можно более лаконично описать все сегодняшние события.

— Спасибо, сэр. Ваш рассказ кажется мне достаточно полным и откровенным. Теперь такой вопрос. Как сказал мистер Хилльярд, он сам заряжал для спектакля то ружье, из которого, как я понимаю, вы стреляли холостым патроном, который он сам заранее приготовил для этой цели. Вы проверяли патрон перед тем, как стрелять?

— Конечно, инспектор. Еще в детстве меня приучили никогда не направлять оружие на человека, поэтому я почти инстинктивно в последний момент проверил, нет ли какой ошибки. Там был, несомненно, холостой патрон. Кроме того, я вообще целился не в мистера Скотт-Дейвиса, а поверх его левого плеча.

— Понятно. А скажите, мистер Пинкертон, вы хорошо умеете обращаться со стрелковым оружием? Я имею в виду, вы часто стреляете, на охоте или еще где-нибудь?

— Нет, я вообще не стреляю. У меня сильное предубеждение против охоты на диких животных. В любом случае, как вы сами видите, я близорук.

— Разумеется. Значит, по вашему мнению, мы можем полностью исключить вероятность несчастного случая во время спектакля?

— Без всякого сомнения, — сухо ответил я. — Он совершенно точно был жив на протяжении всей сцены, которую мы разыгрывали. Это все могут подтвердить. Как сказал мистер Хилльярд, он валял дурака до самого конца.

— Именно так, — кивнул инспектор. — Значит, он был в своем обычном хорошем настроении?

— Даже более того. В великолепном. Он как раз накануне, только сегодня утром, объявил о своей помолвке.

— Да, я уже слышал. Несчастная юная леди. Очевидно, для нее это страшный удар. А теперь, мистер Пинкертон, мне хотелось бы прояснить вопрос с двумя выстрелами. Вы говорите, что слышали первый, когда поднимались по тропинке через лес вместе с миссис Фицвильям?

— Да. Поскольку это сильно встревожило ее, я вызвался сходить обратно и предупредить того, кто стрелял, что это может быть небезопасно в течение ближайших минут. Чуть позже, когда я еще занимался поисками, прозвучал выстрел мистера Хилльярда, о котором он вам, конечно, рассказывал.

Инспектор посмотрел на меня с каким-то странным выражением лица.

— Почему вы так говорите, сэр?

— Говорю что?

— То, что вы слышали, как мистер Хилльярд произвел второй выстрел?

— Потому что я действительно это слышал, — удивился я.

— А откуда вы знаете, что выстрел мистера Хилльярда был именно вторым? Инспектор явно брал меня в оборот — Почему он не мог быть первым?

Я в замешательстве уставился на него. Эта мысль как-то не приходила мне в голову.

— Прошу вас давать только достоверную информацию, мистер Пинкертон, сказал инспектор уже более ровным тоном.

— Что ж, если вы так ставите вопрос, — ответил я, я не знаю наверняка. Просто я считал, что это само собой разумеется.

— Но почему? — не унимался инспектор. — Должна же быть у вас какая-то причина. Подумайте, сэр.

— Это в самом деле так важно?

— Чрезвычайно, — кратко ответил он.

Я напрягся, но так и не смог найти вразумительный ответ на вопрос, почему я был так уверен, что Джон стрелял именно вторым — разве только потому, что второй выстрел прозвучал тише. Пришлось довольствоваться хотя бы таким объяснением.

— Ну хорошо, постарайтесь описать те два выстрела, которые вы слышали. Например, были ли они одинаковыми?

— Нет. Совершенно точно, нет. Я уже говорил, первый был значительно громче. И, видимо, ближе. Второй прозвучал как бы издалека. Дайте-ка подумать… мне тогда показалось, что стреляли где-то выше по течению, однако не могу сказать, насколько далеко.

— Ясно. Так вы говорите, сэр, что второй выстрел показался вам громче первого. Вы что-нибудь еще можете к этому добавить?

— Нет, — ответил я в некоторой растерянности. — Думаю, ничего.

Некоторое время инспектор в раздумье катал по столу карандаш. У дверей стоял человек, который, как мы полагали, был сержантом уголовной полиции, но он не принимал участия в беседе.

— Хорошо, сэр, давайте подойдем к этому с другой стороны. Разные ружья звучат по-разному, не так ли? Правильно ли я понял, что в первый раз это было скорее похоже на дробовик, чем на винтовку? Такой, знаете ли, глухой звук, который производит малокалиберный дробовик?

— Да, — неосторожно ответил я. — Что-то вроде этого. Теперь я вспоминаю, что второй выстрел… — Тут я осекся, заметив, как инспектор обменивается с сержантом многозначительным взглядом. — А почему вы спросили про дробовик?поинтересовался я, и довольно резко.

— Видите ли, — голос инспектора звучал почти ласково, — по словам мистера Хилльярда, он стрелял из двадцатикалиберного дробовика. Так что из вашего рассказа следует, что именно его выстрел был первым.

— Но я не мог бы присягнуть в чем-либо подобном, запротестовал я, разозлившись одновременно и на инспектора, который расставил для меня эту ловушку, и на себя за то, что так глупо в нее угодил. — Я же говорил вам, второй выстрел был слишком далеко от меня, чтобы делать какие-то догадки о том, из какого оружия он был сделан.

— Ну да, конечно, — вкрадчиво сказал инспектор. — Именно так. А теперь, мистер Пинкертон, не могли бы вы подробно, шаг за шагом рассказать мне, что вы делали после того, как расстались с миссис Фицвильям, и вплоть до того момента, как вы встретили мистера Хилльярда?

Я почувствовал беспокойство. От меня ясно требовали отчета обо всех моих передвижениях в момент происшествия — а это уже имело довольно-таки зловещий подтекст. Как я мог убедить полицейского, относящегося ко мне с профессиональной подозрительностью, что я просто так стоял в лесу и тянул время, чтобы успокоить нервную даму?

— Хорошо, — сказал я. — Вернувшись на поляну, где мы разыгрывали спектакль, я попытался найти того, чей выстрел мы слышали. Насколько помню, я даже окликнул его раза два. Я уже собирался идти обратно, когда раздался второй выстрел. Не могу сказать, чтобы это меня сильно встревожило, однако на этот раз я действительно решил найти стрелка и предупредить его, что вокруг люди. Могу определено сказать (теперь я отчетливо это вспоминаю), что выстрел прозвучал где-то выше по течению. Я снова крикнул стрелявшему, потом немного углубился в лес, продолжая время от времени звать его. Поскольку никакого ответа так и не последовало, я вернулся назад, немного задержался на поляне, чтобы подобрать некоторые вещи, которые я там забыл, в частности, спички и портсигар, и начал подниматься по тропинке, чтобы присоединиться к миссис Фицвильям. Однако ее уже не оказалось на месте, поэтому, чуть поколебавшись, я снова стал спускаться в лес…