Джон Карр - Она умерла как леди

— Ради бога, женщина, если хотите говорить по-американски, то говорите на настоящем американском, а не на голливудском. Это не одно и то же.

— Да идите вы…

— Идите туда сами! — рявкнул мой невежливый сын, чье поведение у постели пациента отличается скорее энергией, чем утонченностью.

— Как выглядят мои волосы?

— Хуже некуда.

— У вас самого неопрятный вид. В подкладке кармана вашего пиджака дырка. Вы самый неаккуратный мужчина, какого я только видела. Дайте я ее зашью.

— Уберите руки, женщина. Я не позволю, чтобы меня лапали хищные особы.

— Это кто здесь хищная особа, сукин вы сын?

Все эти слова Белл произносила без всякой ожесточенности. Она могла использовать выражения, от которых волосы вставали дыбом, произнося их вполне дружелюбно и даже с нежностью.

— Вы, — ответил Том. — Все вы таковы. Во всем виноваты железы. Сейчас я принесу анатомический атлас и покажу вам…

— Это та штука, где люди выглядят так, словно с них кожу содрали? Нет, спасибо. — Голос Белл дрогнул. — Слушайте, доктор Кроксли, вы знаете суперинтендента Крафта?

— Да. А что?

Белл колебалась. Я хорошо представлял ее глянцевую кожу и каштановые локоны, иголку и нитку в ее пальцах, уютную спальню, которая когда-то принадлежала моей жене.

— Он говорит… что послезавтра будет дознание.

— Ложитесь и спите, — отозвался Том. — Это приказ.

— Но он сказал… что мне, может быть, придется выступать свидетелем и опознавать Барри!

— Да, идентификацию обычно осуществляет ближайший родственник.

— Это значит, я должна буду… смотреть на него?

— Спите, говорят вам!

— Он выглядит… очень страшно?

— Нельзя упасть с утеса высотой семьдесят футов в воду на глубину три или четыре фута, не получив повреждений. Но врач, который производил вскрытие, говорит, что картина вовсе не ужасна, так как оба падали уже мертвыми и их тела обмякли. По его словам, самые сильные травмы были причинены ударами о камни, когда их несло течение.

В этот момент я постучал в стену. Нужно было положить предел медицинским подробностям.

— А теперь спать! — рявкнул Том.

— Я не смогу заснуть.

Тем не менее она заснула, когда начал действовать сульфонал. Зато я не мог сомкнуть глаз. Я метался в кровати под аккомпанемент тиканья часов и в каждом углу видел лицо Риты. Наконец я спустился в приемную в ночной рубашке и выпил легкое снотворное. Врачи позволяют себе это, хотя не рекомендуют пациентам. Когда я проснулся, было уже за полдень. Солнечный свет словно вдохнул в меня новые силы.

Приняв ванну, я почувствовал себя почти бодрым. Оказалось, суперинтендент Крафт и Г. М. уже приходили навестить Белл. Г. М. даже смог подняться но лестнице, опираясь на костыль. Они передали мне просьбу встретиться с ними в доме Алека Уэйнрайта в три часа дня. Спускаясь к более чем позднему завтраку, я столкнулся с Молли Грейндж, выходящей из комнаты Белл.

Меня интересовало, как спокойная и сдержанная Молли поладила с нашей гостьей. Но один взгляд на нее сразу меня успокоил. Хотя лицо Молли слегка покраснело, она улыбнулась мне.

— Познакомилась с миссис Салливан? Она уже встала?

— Встала и одевается, — ответила Молли.

— Как она тебе понравилась?

— Очень. — Молли выглядела озадаченной. — Но ее выражения, доктор Люк…

— Тебе придется к этому привыкнуть.

— И она подходит к окну практически без ничего, — продолжала Молли. — Мужчины в «Карете и лошадях» толпятся у окон и пялят на нее глаза. Если вы не будете осторожны, доктор Люк, то заработаете себе скверную репутацию в Линкоме.

— В мои-то годы?

— Я только что отдала ей мою последнюю пару шелковых чулок. Но, как говорит Белл, черт с ними. Надеюсь, мы не должны представлять ее отцу? Его хватит удар.

— Почему полиция хотела ее видеть?

Лицо Молли омрачилось.

— Они спрашивали, есть ли у нее фотографии Барри Салливана. Она ответила, что есть, но когда полиция обыскивала лондонскую квартиру Салливанов, то не смогла найти ни одной.

— Актер без единой собственной фотографии?

— Да, странно.

— Послушай, Молли! — сообразил я. — У Уэйнрайтов должна быть дюжина его снимков. Помнишь, он и Рита все время фотографировали друг друга?

— Полиция побывала и там. Но похоже… — Молли поджала губы, — кто-то нарочно порвал все их фотографии. Понимаете, доктор Люк? Кто-то настолько их ненавидел, что уничтожил даже снимки!

Зло вернулось опять. Я всегда буду помнить Молли в этот момент, с вздымающейся и опускающейся грудью и желтыми волосами, освещаемыми солнцем через окно позади.

— Кто-то ненавидел их достаточно, чтобы убить, Молли.

— Неужели вы все еще этому верите? — спросила она.

— Верю и собираюсь заявить об этом на дознании.

— Вы не должны этого делать!

— Обязательно сделаю. А теперь иди — мне нужно позавтракать.

Но Молли колебалась.

— Не похоже, чтобы у миссис Салливан не было ни одного друга в этих краях. Кажется, она знакома с Полом Феррарсом.

— Вроде бы да.

— Белл поведала мне, что ни с кем не бывает так весело «кирять» — очевидно, она имела в виду выпивать, — как с ним. Очень интересно. Но помяните мои слова, доктор Люк, нашу маленькую приятельницу скоро будут обсуждать повсюду.

Это стало очевидным, когда я, позавтракав, вышел за ворота подышать воздухом. Харри Пирс, хозяин «Кареты и лошадей», появился из своего бара с видом нехотя исполняющего рутинные обязанности разведчика. Харри являет собой образец старомодного толстого бармена с липкой прядью волос на лбу, распространяющего вокруг аромат алкоголя.

— Не обижайтесь, доктор Люк, — начал он, — но я и некоторые мои клиенты хотели бы знать, что здесь происходит.

— В каком смысле?

— Сначала два человека прыгают в море с утеса. Вчера толстый джентльмен, как танковая дивизия, вламывается в мой бар и разбивает вдребезги одиннадцать пивных кружек, два графина с водой, одну пепельницу и один столик…

— Я очень сожалею, мистер Пирс…

— Против этого джентльмена я ничего не имею — он щедро оплатил ущерб, — заверил меня Харри, подняв руку, как будто приносил присягу. — Но такие вещи не слишком нравятся людям, которые собираются выпить первую кружку за день, верно?

— Разумеется.

— Это расстраивает клиентов. А сегодня утром молодая леди — и притом очень красивая — показывается практически голой в окне вашего дома!

— Надеюсь, это клиентов не расстроило?

— Нет, но это расстроило мою старуху. — Харри понизил голос. — И другим леди это тоже не слишком понравилось. Кто-то успел настучать пастору в церкви Святого Марка, который явился сюда, сожалея, что не успел вразумить грешницу. А тут еще Уилли Джонсон и этот чертов Нерон.

— Чертов кто?

— Император Нерон, который играл на скрипочке, когда горел Рим.

— А он тут при чем?

Харри удрученно покачал головой:

— Вчера кто-то дал Уилли десять шиллингов…

— Да, знаю.

— И тот отправился в кино в Линтоне. Вернувшись, он зашел сначала в «Корону», потом ко мне и не мог говорить ни о чем, кроме этого Нерона. Уилли утверждает, что такого злодея он ни разу не видел даже в фильмах. Вроде бы он скормил львам пятьдесят или сто христиан, пока выпил пинту горького.

— Да, но…

— Уилли продолжал бушевать, пока я не отказался его обслуживать, чтобы не потерять лицензию. Тогда он отправился в «Черный кот», и Джо Уильямсу хватило ума отпустить ему бутылку виски в кредит. — Харри снова покачал головой. — Держу пари, сегодня утром он надрызгается в стельку.

— На вашем месте я бы из-за него не беспокоился. С ним все будет в порядке.

— Надеюсь, доктор.

— Что касается молодой леди в моем доме…

— Ну?

В его глазах блеснул интерес, и это мне не понравилось.

— Можете сообщить миссис Пирс и другим леди, что девушка, которую они видели, — миссис Барри Салливан. Она потеряла мужа, очень расстроена и не хотела бы, чтобы за ней шпионили. Вы передадите им это?

Харри колебался.

— Ладно, доктор. Пусть вас не удивляет, что им это не нравится. С этой войной на нас словно обрушилось проклятие. Некоторые только и ломают голову над тем, что случится в следующий раз.

Откровенно говоря, я разделял эту точку зрения. Было начало третьего, когда я сел в свой автомобиль и поехал к дому Алека.

Небо было голубым, как яйцо малиновки, сельская местность никогда не выглядела красивее, но бунгало у Прыжка Влюбленных казалось подряхлевшим, как и его владелец, и еще более обветшавшим, чем в субботу вечером. Яркие пляжные кресла все еще находились на лужайке. Я вспомнил, что, когда в субботу начался дождь, Барри Салливан собирался унести их, но, очевидно, он этого не сделал.