Джон Карр - Восемь мечей

Сторер, похоже, стремился основывать свои далеко не самые оптимистические рассуждения на следующих посылках: а) будучи подвыпившим, мистер Деппинг любил обращаться к своим слугам по имени и подробно говорить об их профессиональных способностях; б) кстати и не кстати, слишком уж часто употреблял американские речевые выражения и афоризмы; в) кстати и некстати проявлял, мягко говоря, совершенно ненужную, ну совершенно излишнюю щедрость в отношении своих собственных денег…

– А знаете, однажды, – продолжал дворецкий, – правда, прошу особо отметить, господа, во время одного из своих, простите, регулярных запоев, он даже сказал, что нанял меня в качестве дворецкого только из-за моей, как он выразился, «по-настоящему аристократической внешности»! Представляете? Ну а повара Ахилла Джорджа он нанял за большие деньги и прочие, правда, относительно мелкие привилегии, только потому, что весь мир, представляете, весь мир считает способность разбираться в еде и вине вернейшим признаком по-настоящему культурного человека. Вот так, господа, простите, ради бога, ни больше, ни меньше… – Он многозначительно помолчал, а затем с выражением, которое на любом другом, менее мрачном лице показалось бы даже коварным, добавил: – Да, да, сэр, именно так он всегда и говорил: «В мире слишком много „ваньков“… простите… „в мире так много дураков, что иногда поневоле выходишь из себя всего-навсего из-за плохо приготовленного омлета или не совсем того сорта поданного вина“… После чего обычно подчеркнуто внимательно смотрел на меня через свои „сенаторские“ очки и вдруг хватался за недопитую бутылку виски, как будто хотел ею в меня запустить… – Глаза Сторера чуть выпучились, создавая невольное впечатление, что на самом деле он вполне искренне одобряет это. – Хотя, говоря по справедливости, сэр, он всегда также говорил, что никогда и ни при каких условиях не выгонит Ахилла. Как минимум, из-за его супов… каких, кроме него, никто и никогда не сможет приготовить… Честно говоря, сэр, его супы на самом деле просто превосходные, иного тут просто не скажешь. Кроме того, мистер Деппинг весьма обожал…

– Послушайте, – нетерпеливо и раздраженно перебил его епископ. – Боюсь, лично меня, да и, полагаю, никого из нас не волнуют эти ваши, с позволения сказать, реминисценции о важности вкуса к еде или напиткам! Кроме того…

– Ну почему же, лично меня очень даже интересуют, – неожиданно для всех перебил его доктор Фелл. – Кстати, скажите, он, случайно, не проявлял особой любви к речным ракам? Или, допустим, к лангустам…

– Да, да, конечно же, сэр, конечно, – тут же ответил Сторер. – Очень даже проявлял. Ахилл и сам, и по его просьбе частенько готовил их ему. Особенно, кстати, в последнее время, сэр.

Доктор Фелл снова снял белоснежную салфетку с подноса со вчерашним ужином и выразительно ткнул туда толстым пальцем.

– Тогда, черт побери, становится все более и более забавным… Вот смотрите, это, не сомневаюсь, на редкость вкусный суп из лангустов, который даже не успели или, допустим, не захотели попробовать. Хотя, с другой стороны, на мой взгляд, он не очень-то сочетается с ананасовым салатом. Ну и почему, интересно, он съел почти весь ужин, кроме… кроме вот этого злополучного супа из лангустов?… Ладно, господа, проехали. Во всяком случае, пока… Ну а теперь давайте продолжим нашу работу.

Епископ Мэплхемский в это самое время, казалось, не обращал на возникшие рассуждения – пустые рассуждения – о вкусах в отношении еды или даже тонкого питья ни малейшего внимания и на самом деле думал совсем о другом. Причем, что самое интересное, о том же самом в это время думал и его собственный сын!

– Вот что я вам скажу, господа, – громогласным голосом объявил он, очевидно окончательно поняв, что, собственно, происходит. – Здесь все, абсолютно все указывает на одно! Не хотел бы, конечно, порочить память усоп… то есть, простите, убиенного, но наш, с позволения сказать, «клиент» мистер Деппинг был, наверное, совершенно не тем человеком, которым всем здесь представлялся. Ведь, по сути, вся его прошлая жизнь, во всяком случае, та часть прошлой жизни, о которой мы вряд ли когда-либо сможем хоть что-нибудь узнать, все его странные деяния и бросающиеся в глаза противоречия были характерны для человека, который играет роль…

– Ну допустим, все это так, – недовольно пожав плечами, тут же возразил доктор Фелл. – И что нам это дает? Нам куда интереснее узнать, кто именно ел вот этот самый ужин!

– Да при чем тут этот самый ужин?! – возмущенно завопил епископ, впервые открыто и столь сильно позволив себе выпустить пар. – Уж что-что, а это вам прекрасно известно. Так ведь, Сторер? Ничуть не сомневаюсь, и вам тоже, Морли… – Он резко повернулся к молодому Стэндишу, который продолжал неподвижно стоять у входной двери, засунув руки в карманы.

Но, услышав эти слова его преподобия, Морли медленно поднял глаза вверх и почему-то тусклым голосом произнес:

– Простите, сэр, но мне об этом ничего не известно.

– Что лично меня, признаться, совсем не удивляет, – настойчиво заявил в ответ епископ. – Я имею в виду, что Деппинг мог иметь связь с преступниками. Причем связь вполне реальную и, более того, даже практическую!… Спросите меня, почему? Так вот, по всей вероятности, в прошлом он сам был преступником, ну а здесь всего лишь изображал из себя респектабельного гражданина. Чтобы вернее замести следы… Конечно же, он знал Луиса Спинелли. Причем не просто знал, а знал очень даже хорошо! Они расстались, но со временем тот выследил его с целью шантажа… Скорее всего, в отношении чего-то связанного с «былыми делами» Деппинга. Вот только интересно, какими? Очень, очень интересно. У кого-либо из вас есть на этот счет догадки, джентльмены?

– Еще раз простите, сэр, – вмешался дворецкий, – мистер Деппинг как-то упомянул о своем финансовом интересе в издательской фирме «Стэндиш и Берк». Причем он очень хотел от него избавиться. Я имею в виду, от финансового интереса, сэр. Только, понимаете, сэр, он говорил мне это, когда был, как бы это сказать, сэр… м-м-м… несколько «не расположен». Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, сэр?…

Вообще-то я имею в виду его прежний бизнес. Больше чем пять лет тому назад, сэр. Полагаю, вам он никогда о нем даже и не упоминал, сэр… Простите, сэр, но я совершенно уверен в этом…

К его преподобию, похоже, начало возвращаться привычное ощущение уверенности в себе.

– А теперь давайте-ка попробуем восстановить картину того, что происходило здесь вчера вечером, – предложил он, засунув правую руку за отворот своего массивного черного пальто. – Итак, вскоре после того, как началась сильная буря, то есть где-то сразу же после одиннадцати, этот неизвестный визитер… я имею в виду того самого американца, которого, как нам теперь известно, зовут Спинелли… позвонил в дверной звонок и сказал, что ему нужно увидеться с мистером Деппингом. Так ведь, Сторер?… Благодарю вас… Далее, в соответствии с установленным порядком, я должен попросить вас его опознать. Вот вам две фотографии. – Он вынул их из внутреннего кармана и передал дворецкому. – Это тот самый человек, который вчера вечером приходил к мистеру Деппингу?

Сторер внимательно посмотрел на оба снимка. Сначала на один, потом на другой. Затем вернул их епископу.

– Нет, сэр, это не он, – покачав головой, извиняющимся тоном ответил он.

Чуть ли не физически ощущая, что кто-то из них сошел с ума, Хью Донован пристально посмотрел в глаза Стореру. Последовало долгое, напряженное молчание, в течение которого все могли отчетливо слышать, как доктор Фелл отвлеченно, казалось, не обращая на происходящее ни малейшего внимания, тыкал концом своей трости в камин за креслом мертвого хозяина кабинета.

– Но это же нонсенс, – не скрывая крайнего удивления, заявил епископ. – Самый настоящий нонсенс! Ну, будет вам, Сторер, будет… Кто же это еще, как не тот самый человек? Вот, посмотрите, пожалуйста, еще. Только, прошу вас, повнимательнее.

– Нет, нет, сэр, это действительно совсем не тот самый человек, – пожав плечами и сочувственно вздохнув, но по-прежнему без малейших колебаний ответил дворецкий. – Конечно же, я видел его только мельком, сэр, и, кроме того, в мерцающем свете всего одной свечи. Возможно, даже я не смогу с полной уверенностью узнать его, если увижу еще раз, но… прошу меня простить, сэр, это не тот же самый человек. За исключением усов, у него совершенно иное лицо. У этого оно очень широкое… с густыми, мохнатыми бровями. Совсем не такое, какое я видел у того человека. Не говоря уж о том, что у того человека были большие, торчащие уши. Очень заметно торчащие, сэр!

Епископ бросил красноречивый взгляд в сторону доктора Фелла, который в это время уже помешивал тростью в большой черной куче пепла в камине и, краем глаза заметив скрытую мольбу, произнес:

– Да… Да, именно этого я и боялся.

Мимо Хью Донована стремительно прошел Морли Стэндиш и резко остановился у письменного стола.