Эрл Гарднер - Некоторые женщины не будут ждать

— Например?

— Например, что тут происходит, черт возьми!

— А я-то думал, что это должна сделать ты, а я буду только твоим подручным.

— Ты рассуждаешь, как Бикнел!

— Ну ладно, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Выясни, что происходит! Господи, и зачем я только уехала из бюро? Бизнес, Дональд, — вещь серьезная. Это тебе нужно ездить и управляться со всеми делами, а Берта должна сидеть в конторе и выдаивать из клиентов желтые кружочки и зеленые бумажки. — Помолчав, она добавила: — А здесь я не знаю, что делать. Этот олух, наш клиент, уже собирается нас уволить. Сначала устраивал скандалы, требовал, чтобы мы действовали по его указке, а теперь мы же во всем виноваты.

— Ладно, — смилостивился я. — Тогда слушай. Во-первых, Сидней Селма — тот, что плыл с нами на корабле, — шантажист. Он пытался шантажировать Норму Радклиф и, насколько я понял, не без успеха. По-моему, есть что-то такое, о чем Норма нам не рассказывает.

— Так, — сказала Берта. — И что дальше?

— Во-вторых, есть и другой шантажист, который угрожает Мириам. Его зовут Джером К. Бастион. Он арендует дом в пригороде Гонолулу. Его адрес — Нипануала-Драйв, 922.

Берта застыла в изумлении.

— Что ты мелешь?

— Рассказываю тебе, что здесь происходит.

Берта вдруг рванулась к своей сумочке и выхватила блокнот и карандаш.

— Как, ты говоришь, его зовут?

— Джером К. Бастион.

— А адрес?

— Нипануала-Драйв, 922.

— Скажи по буквам, — попросила она. Я сказал по буквам.

— Чертовы гавайские названия! — выругалась Берта. — Меня уже в дрожь бросает. С ума сойти можно от этого языка!

— Капакахи, — сказал я.

— Это еще что такое? — не поняла Берта.

— С ума сойти, — ответил я.

— Я же и говорю, с ума сойти, — вспылила Берта. — А что значит «капакахи»?

— Сойти с ума.

Лицо Берты налилось кровью.

— Я уже сто раз сказала, что от этого языка можно сойти с ума, а ты без конца повторяешь какой-то гавайский бред! Что за чушь ты порешь?

— «Ка-па-ка-хи», — с расстановкой повторил я, — по-гавайски значит «сойти с ума».

Берта аж зашипела, как гадюка, но весь пар у нее уже вышел.

— Иногда мне хочется задушить тебя голыми руками, — процедила она. — Откуда ты все это узнал?

— Обычная работа детектива: арендую машину, выслеживаю шпионов.

— Ты ведешь учет расходов?

— Конечно.

— Вот это правильно, — с облегчением вздохнула Берта. — Расскажи поподробнее об этом сукином сыне Бастионе.

— Он требует с Мириам двадцать тысяч долларов.

— За что?

— За сокрытие доказательств того, что она убила мужа.

— Жарь меня вместо устрицы! — вырвалось у Берты. Подумав немного, она сказала: — А что же этот тип из Денвера, Эдгар Ларсон? Знаешь, Дональд, мне что-то не нравится, как он себя ведет. Он очень скрытный и хитрый и наверняка уже что-то знает. Иначе он развил бы тут бурную деятельность, и мы бы все время на него натыкались. А про него ни слуху, ни духу. Будто заполз в берлогу и вход за собой завалил.

— Поэтому-то я тебе и рассказываю про Бастиона, — сказал я.

— Почему?

— Потому что Ларсон хитер, а мы должны его обскакать.

— А что он может сделать?

— Может добраться до Бастиона и предложить ему сделку.

— По поводу чего?

— По поводу того, что известно Бастиону.

— А что ему может быть известно?

— Не думаю, что очень много; сейчас он, вероятно, просто блефует. Но все-таки он знает что-то, что подогревает его интерес и побуждает всеми правдами и неправдами добывать новую информацию.

— И что из этого следует?

— Из этого следует, — ответил я, — что ты должна прогуляться по пляжу и…

— Я — по пляжу? — с негодованием вскричала Берта. — Чтобы набрать полные туфли песка или распороть чулок о какую-нибудь корягу?

— Должна пройтись по пляжу в новом купальнике, босиком, — продолжал я, не обращая внимания на свирепое выражение ее лица. — Никаких туфель, никаких чулок. Если хочешь, можешь надеть пляжные сандалии. Ты пойдешь туда и найдешь Бикнела, сидящего под зонтиком. Поторопись, а то он, пожалуй, уже начал терять терпение и может наброситься на тебя с упреками. Он станет допытываться, что ты успела узнать, будет нудить, что пора бы получить хоть какие-то результаты.

Берта аж взревела:

— Ты мне еще будешь рассказывать! Я уже отведала, каково это — вести расследования по указке клиента. Он хочет, чтобы я установила контакт с Мирой. Как же! Мира рвется поговорить со мной ничуть не больше, чем я рвусь позвонить в налоговую инспекцию и доложить о своих доходах, чтобы они могли содрать с меня побольше налогов.

— Берта, — сказал я, — сейчас у тебя есть что доложить Бикнелу. Ты докажешь ему, что мы занимаемся делом. Еще ты можешь сказать, что горничная Миры — шпионка, нанятая шантажистом, и ему нельзя даже близко подходить к ее дому, а встречаться с Мирой нужно здесь, на пляже.

Жадные маленькие глазки Берты засверкали. Я чувствовал, как она буквально засасывает информацию.

— Ты не заливаешь?

— Нет, не заливаю.

— Откуда ты узнал про горничную?

— Следил за ней вчера вечером.

— Черт возьми, Дональд! — объявила Берта. — Иногда я просто горжусь тобой! Давай выкладывай, что ты еще узнал.

— Квартира Миры прослушивается, — сказал я. — Там в гостиной установлен «жучок», и все разговоры записываются на магнитофон. Обслуживание магнитофона, замена и передача пленок — дело горничной.

— Ах, маринуй меня с чесноком! — воскликнула Берта. — Как это ты узнал?

— Хожу, наблюдаю, — уклончиво ответил я. — Пока это все, что у меня есть.

— Ладно. Работай дальше.

— А ты надевай свой купальник, ступай на пляж и найди Бикнела. Он обязательно будет сидеть под зонтиком.

— И как ты уломал меня купить этот купальник? Я была здорово выпивши. Сегодня я в него влезла, так у меня из-под него все торчит!

— Вот ступай и поторчи на пляже. Ты для чего сюда приехала? Делать деньги или побеждать на конкурсе красоты?

Берта снова зыркнула на меня с яростью.

— И поторопись, — добавил я. — Бикнел действительно начинает возникать по поводу нашей работы, и дело может кончиться плохо.

Берта схватила нож, словно собиралась пронзить тарелку с яичницей и ветчиной, которую только что принес официант.

— Ладно, — сказал я, — давай завтракай. Приятного аппетита.

— Дональд, — сердито сказала Берта, — куда это ты собрался?

— Погулять, — ответил я и пошел к выходу, помахав ей на прощанье рукой.

Берта осталась сидеть над тарелкой. Я был уверен, что за мной она не побежит. За яичницу с ветчиной было уплачено, и Берта ее съест, даже если вдруг начнется потоп, мор или эпидемия.

Я зашел в телефонную будку и позвонил Мириам Вуд-форд.

Трубку сняла горничная.

— Миссис Вудфорд еще не вставала, — ответила она.

— А мисс Радклиф?

— Тоже не вставала.

— Передайте им от меня вот что… — начал было я.

— Я не могу им ничего передать, — прервала она меня каким-то деревянным голосом, отделяя и четко произнося каждое слово. — Они спят.

— Разбудите их, — я решил быть непреклонным, — и передайте, что звонил Дональд Лэм и что я сейчас приду.

— Они не вставали, — упрямо повторила она.

— Передайте им это сообщение, — твердо сказал я и повесил трубку.

Выждав минут десять, я поднялся к Мириам.

Она впустила меня сама. Кроме шелкового пеньюара, на ней, видимо, не было ничего. Пока она стояла в дверях, на фоне яркого солнечного света, лившегося сзади из окна гостиной, сквозь шелк просвечивали контуры ее восхитительной фигуры.

— Ох и ранняя вы пташка, — сказала она. — Разве можно поднимать девушек в такую рань?

— Есть дело.

— Входите же, Дональд. Мы только-только открыли глазки. Норма еще принимает душ.

Войдя в гостиную, я указал рукой сначала на картину, где был спрятан микрофон, а потом на спальню. Мириам прекрасно меня поняла.

— Зайдите на минутку сюда, Норма хотела вам что-то сказать. Норма, ты в приличном виде?

— А кто это? — отозвалась Норма.

— Дональд.

— Я же в душе.

— Ну и оставайся там, — сказала Мириам и пропустила меня в спальню. — Садитесь, Дональд.

Я плотно прикрыл дверь, потом обошел спальню, заглянул под все картины и внимательно осмотрел стены. Мириам во все глаза следила за моими действиями. Когда я закончил, она подняла брови в немом вопросе. Я отрицательно покачал головой.

— Должно быть, они успевали установить только один «жучок» и выбрали для этого гостиную.

— Ну, рассказывайте же, — нетерпеливо попросила она.

— Я проследил за вашей горничной, — начал я. — Она, как и полагается, села на автобус, но вышла после поворота на Кинг-стрит. Там у нее стоял вполне приличный «шевроле». Она села и поехала по шоссе к мысу Коко. Остановилась возле одного маленького домика. Там на крутом склоне с полдюжины таких домиков, а внизу небольшая бухта с пляжем.