Проклятая гонка - Катори Ками
“Пио же на тебя на первого укажет”, — писал Тоби.
“Уже весь паддок знает, что вы вчера посрались”, — добавил Чарли.
Рольф ответил им, что уже находится под защитой дипмиссии, и поднялся с кровати. Пора было начинать новый день.
Сделать разминку. Побриться, снова попытаться смыть с рук краску. Принять душ. Надеть свежее белье, джинсы, футболку и кроссовки. Нацепить на лицо равнодушное к происходящему выражение — это далось труднее всего — и выйти наружу.
Настроение в боксах соответствовало моменту — то бишь было траурным.
Все механики, как один, обзавелись траурными повязками на рукавах и черными однотонными бейсболками.
На Рольфа смотрели исподлобья. А стоило кому-то увидеть его выпачканные в краске руки, так и вовсе на щеках желваки играли.
С ним принципиально не разговаривали. Интересно, машину-то хоть заправили?..
Рольф плюнул на все и ушел из бокса. Сегодня придется изменить своему правилу не есть до гонки — еще одного дня голодовки его кишки не выдержат. Протеиновый коктейль, конечно, дело хорошее, но нормальную еду он не заменит.
Одним из преимуществ расположенных в черте города автодромов было то, что можно было просто выйти за периметр и через пару сотен метров найти приличное кафе.
Рольф заказал омлет из трех яиц, сэндвич с ветчиной и сыром и бутылку минеральной воды.
— О, а вот и наш интриган, — раздалось веселое. Подняв глаза, Рольф не сразу узнал Надин. В легком платье и без наушников она выглядела совсем иначе.
— Смотри, осторожнее, — предупредил Рольф, когда она вознамерилась сесть к нему за стол. — Сожгут вместе со мной как пособницу вселенского зла.
— Я буду так плеваться, что поджигать замучаются, — отмахнулась Надин. — Мне то же, что ему, американо, кусок кекса и три шарика мороженого, — сказала подошедшей официантке.
— Ведьма, — припечатал Рольф. Надин весила едва ли пятьдесят килограммов при росте метр семьдесят. И если и ходила в спортзал, то никто и никогда об этом не слышал.
— У меня работа нервная, — отбрила Надин. Раскрыла принесенный ей сэндвич, щедро налила на ветчину майонеза из огромной бутыли, стоящей на столе. Омлет она густо приправила чем-то острым даже на вид, а в кофе всыпала пять или шесть — Рольф сбился со счета — чайных ложек сахара. — Все горит, сколько ни слопай.
— Говорю же — ведьма, — Рольф апгрейдом своего завтрака не занимался. Впился зубами в сэндвич, только теперь осознав, насколько был голоден, откусил огромный кусок. — Что вообще в мире творится? — спросил, прожевав и проглотив.
— Гренландия все еще принадлежит Дании, если ты об этом, — пожала плечами Надин. Она не отставала от Рольфа в скорости уничтожения своего сэндвича. — А если ты о Гран-При — то мы участвуем, двумя машинами. Перед стартом будет минута молчания, по окончании принято решение играть гимн не страны — родины победителя, а итальянский в честь Маурисио, шампанское не выносят. Ну и всем нужно рассказать репортерам, каким прекрасным он был парнем и какую невосполнимую утрату понес мировой автоспорт.
— И ты жутко рада, что у тебя интервью никогда не берут, да? — не удержался от усмешки Рольф. Если кто и знал гнилую натуру Маурисио лучше, чем Рольф, то это Надин. Потому что именно к ней бегал Джанфранко Луччи — гоночный инженер Маурисио — с требованием велеть пропустить его пилота. — Что на гонку? Или пока не решили?
— Работаем как обычно, — Надин прикончила сэндвич и принялась за омлет. — Пио, конечно же, намекнул, что ты должен остаться вторым номером, но команда сейчас слишком на виду, чтобы он пытался настаивать, тем более что ты квалифицирован намного лучше.
— Что потом? — Рольф понял, что не сможет втолкнуть в себя ни кусочка, пока не выяснит этот вопрос. — Будем сидеть в Бразилии, пока расследование не закончится?
— Нет, после окончания гонки, как обычно, пакуем манатки и отчаливаем, — между двумя кусками омлета сказала Надин. — В комнате Маурисио не нашли никаких отпечатков, кроме его. Никому ничего нельзя предъявить, даже тебе.
— Неужели подняли записи системы безопасности и выяснили, что я из комнаты не уходил? — Рольф занес вилку над омлетом. Перспектива уже сегодня свалить из Бразилии согрела душу и вернула аппетит.
Надин улыбнулась.
— Ты не поверишь, — сказала она. — Система не работала. Причем уже как минимум три недели. С Вегаса наш моторхоум был проходным двором, приходите кто пожелает.
— Да ладно, я же сам вчера свою комнату открывал и служебные помещения, — не поверил ей Рольф. — И до этого тоже. И каждый раз все срабатывало, замок щелкал, загорался зеленый огонек.
— Все так, но если бы ты забыл приложить пропуск и просто нажал на ручку, дверь бы открылась и никакого сигнала тревоги в системе бы не отметилось, — Надин пожала плечами. — Наша исполнительность сыграла злую шутку — все прикладывали пропуска, вот и не понял никто.
— Охренеть, — выдохнул Рольф. — Нормальный такой прокол.
— Жерар в бешенстве, Фабио всерьез опасается промышленного шпионажа, Пио наложил в штаны, потому что оперативное руководство командой — его вотчина, и это он должен был озаботиться проверкой системы, — “сдала” руководство Надин. — Так что давай, влезай в комбез и приходи на стартовую решетку. На парней не обижайся, они просто боятся потерять работу. Сам, небось, знаешь, насколько бурный денежный поток вчера перекрылся.
— Догадываюсь, — Рольф уставился на свою пустую тарелку. Неужели он так быстро разделался с омлетом? Впрочем, судя по ощущению сытости, все так и было.
Надин же успела съесть и омлет, и кекс и ополовинить вазочку с мороженым.
— Иди, я тут еще отсижусь маленько, — она достала телефон.
Рольф позвал официанта, оплатил и свой завтрак, и заказ Надин и вернулся на автодром. Перспектива нарваться на репортеров не вдохновляла от слова совсем, так что он скрылся от мира в своей комнате в моторхоуме.
* * *
“Прощание с королем” было обставлено с размахом. Проводы леди Ди, конечно, не превзошло, но Майкл Джексон точно всплакнул где-то на небесах, признавая поражение.
На стартовой прямой не хватало только гроба. Красно-бело-зеленые флаги, фотографии — от них рябило в глазах. Машину Маурисио целиком обклеили черным, оставив только логотип самого крупного спонсора.
Рольф согласился и на повязку, и на черную наклейку на носу машины. Но бейсболку надевать отказался, в конце концов, он был еще жив, и у него были свои обязательства перед рекламодателями. На машине или комбинезоне было “командное” место, и руководство команды решало, чьими логотипами их украсить.
