Придет серенький волчок - Юлия Владиславовна Евдокимова

по мужу. Но не судите, чужими они стали.

– Все же с вашей дочерью хотелось бы поговорить. Светла якобы видела Петара, он приходил к ней… после смерти.

– Многие видели. Многие говорили. И я видела. Смотрю – тень у амбара. Пригляделась- а это Петар. А с дочкой не надо говорить, тревожить. Врач запрещает.

– Вам не показалось?

– Не показалось, точно видела Петара.

***

– Не верю я в эти сказки. – отец Петара горько вздохнул. – Люди как вобьют себе в голову, так ничем не выбьешь. Могилу разорили. Уж как мать плакала, умоляла не трогать – бесполезно. Ну какой он вампир? Петар был хорошим мальчиком. А все знают, честный человек не может стать вампиром. Вы сомневаетесь, что Петар честный? Нет, говорят. Ну так что тогда? Зачем разорять могилу?

– Вампиром можно стать, если над телом умершего пробежало животное или птица пролетела, – изрек мэр.

– Сказки это все! Уж ты, Вучетич, знаешь. Зачем могилу осквернять? Ведь колом проткнули! Все любили Петара, пока живой был, а теперь мертвому покоя не дают. Хоть отец Слободан пытался их остановить, а что толку! В церковь ходят, а священника не послушали… эх, люди! А теперь и нас сторонятся… Уехать бы, да куда? Может, хоть вы поможете, докажете, что никакой Петар не вампир!

***

Надья Стефанович, женщина лет шестидесяти с прямой спиной и горделивой осанкой покачала головой:

– Ничего я вам сказать не могу. Не видела никакого Петара. Но раз Катерина видела, и дочка ее, Светла, и другие в деревне – значит точно это он был. Я с Катериной лет тридцать дружу, она женщина серьезная, врать не будет. Да после такого горя, как у них стряслось, зачем ей врать, сами посудите?

– Тетка Надья, вы же травами занимаетесь, людей лечите?

– Лечу! И никакого худа в том нет. Я людям помогаю.

– Говорят, Радойка, погибшая полгода назад девушка, к вам часто заходила.

– Учила я ее. Она хотела в травах разбираться… у нее талант был! Этот талант развить- цены б ей не было

– В лес она тогда за травами пошла?

– Кто ж ее знает? Хорошая девочка была, ни от какой работы не отказывалась, и в магазине у Катерины работала, и с детьми сидела, и убирала, если кому помочь надо. Хорошая девочка.

***

– Они не переборщили с чесноком? – Саша принюхалась. Похоже, чеснок был не только в пышущей жаром плескавице – плоской котлетище размером с тарелку, но и в жареных перцах, да и с кухни доносился стойкий аромат чеснока.

– Не переживайте, Саша, – засмеялся Дамиан. – Ближайшие две недели вампир нам всем точно не страшен! А в этой деревне чеснок теперь главный продукт на ближайшие годы.

Истошно залаяли собаки. Все замолчали, прислушались. В окно потянуло запахом гари.

– Надо посмотреть, что там случилось, – отец Слободан первым поднялся из-за стола.

Глава 8.

К вечеру в деревню снова пришел холод. Стоило солнцу спрятаться, как в воздухе появился пар от человеческого дыхания.

Милица привыкла, что здесь, высоко в горах, солнце вставало гораздо позже, и заходило раньше, чем в долинах или на побережье. Теплым лучам требовалось гораздо больше времени чтобы рассеять ночной холод, а ночь быстро впитывала дневное тепло. Глубокое озеро в середине леса лишь добавляло сырости. Но, как и большинство односельчан, Милица прожила здесь всю жизнь и не замечала неудобств.

Этим вечером Милица неспешно шла домой, погруженная в свои мысли. Магазин Катерины уже закрылся и только со стороны конобы, харчевни Небойши Желанковича на соседней улице, тянуло теплом и даже сюда доносилось потрескивание дров. Шум голосов показался слишком громким для обычного деревенского вечера.

Молодая женщина думала об удаче. Пусть каждый день ей приходилось проводить по часу, а то и больше, в дороге, ведь автобус ходил от силы дважды в день. Но она нашла работу в Жабляке, куда приезжают туристы и чувствовала себя почти миллионершей. Здесь, в деревне, кроме пары ферм и работы не было; вон тетка Ана открыла пансион, сын вложился в строительство, а большую часть времени пансион стоит закрытым, даже деньги потраченные не отбили. Так что история с вукодлаком оказалась тетке Ане на руку, сейчас все номера выкуплены этими приезжими. А там, глядишь, туристы потянутся в их Богом забытый уголок. А что? Чем вукодлак не туристический бренд!

Милица начала мыслить как работник туристической сферы вот что год работы в Жабляке сделал! Она задумалась: а может открыть турфирму и завлекать туристов местными страшилками? Вот здесь удача ей как раз очень нужна. А эти сегодняшние приезжие… даже смешно. Что они понимают в здешней жизни и их традициях? Говорят, уже собрались уезжать. И правильно, лучше не позориться.

Как и все она боялась вукодлака. Однажды даже поддалась общей панике и побежала к церкви в колокол звонить, но отец Слободан вовремя их остановил. И правда, какой вукодлак среди бела дня нападет на охотника? Только бешеный волк.

Черный дым поднялся над крышами. Что там жжет Небойша? Даже глаза заслезились. Она повернула за угол и ахнула: горел дом тетки Надьи.

***

Пока доедут пожарные из Жабляка, все превратится в угли. У Надьи же весь дом в сухих травах! Люди бежали с ведрами, тянули поливные шланги, но огонь не унимался. Только бы не перекинулся на другие дома.

– Надья, где тетка Надья? – Хозяйки дома нигде не было видно.

Наконец прибыла пожарная машина из Жабляка, огонь потушили, лишь тлели угли и дым все еще стелился над крышами деревни.

– Хозяйки не видно нигде! – волновались деревенские.

Двое пожарных осторожно вошли в дом, крыша вот-вот могла рухнуть и погрести их под собой. Почти сразу же вышли, покачали головами:

– В полицию надо звонить.

Отец Слободан тихо молился, вокруг смолкли разговоры, люди поникли, переживая за деревенскую травницу.

– Там она, – вполголоса рассказал старший из пожарного наряда священнику, а Коста так же вполголоса перевел. – Тут полиция пусть разбирается, вызвали уже из Жабляка.

– Задохнулась в дыму?

– Пока ничего сказать не могу, это дело экспертов.

***

Поздно вечером, почти в ночь, мэр Здравко Вучетич приехал в лесной коттедж на окраине деревни, где остановились гости.

В свои сорок семь он был мэром уже пять лет, как и отец до него; народ снова проголосовал за члена семьи Вучетичей. И сколько помнил себя Здравко, в деревне никогда ничего не случалось. Да, собственно, и во всей Черногории.