Джон Карр - За красными ставнями

Черный силуэт устремился к улице, оказавшись лицом к лицу с Полой.

Их разделяло около четырех футов. Возможно, света хватило бы, чтобы увидеть лицо грабителя. Но ее зрение было сосредоточено на резных обезьянках, а мысли — только на Билле. Рука в резиновой перчатке, держащая револьвер, взметнулась, револьвер дважды выстрелил Поле в голову.

Подняв свою ношу, преступник пробежал несколько футов по рю дю Статю, но свернул не направо, на рю дю Сюд, а налево, помчавшись не по ступенькам, а по крутой улице вниз к рю Уоллер.

Внезапно отовсюду послышались полицейские свистки.

Пола стояла неподвижно. В этом кошмаре она даже не успела испугаться, когда призрак выстрелил в нее. Две вспышки и два разрыва казались не более чем гротескными инцидентами, вполне естественными при сложившихся обстоятельствах. Но она видела, что Билл сразу же поднялся, выбежал на улицу, посмотрел налево и направо и, не видя добычи, поспешил к Поле.

В тот же момент полковник Дюрок, в полном обмундировании и с багровым лицом, появился из переулка, дико озираясь. Обернувшись, он крикнул по-французски кому-то невидимому:

— Инспектор Мендоса, где комендант?

— Не знаю, мой полковник! Его здесь не было!

— Наши люди должны были разместиться так, чтобы даже змея не могла проскользнуть! Где они?

— Мой полковник, приказы должен был отдать комендант, но он не появился. Я лежал на стене в конце переулка и не осмеливался отдавать распоряжения, пока не…

— Господи! — прошептал полковник, воздев руки к небу. Потом его голос зазвучал как сирена в тумане, четко произнося каждое слово: — Слушайте, все полицейские! Наш человек спустился на рю Уоллер! Все за ним!

Улица сразу ожила. Послышался топот бегущих ног, замелькали белые шлемы, пояса и дубинки. Некоторые из бегунов легко могли догнать преступника.

— Постройтесь в ряд в конце рю Уоллер! — продолжал кричать полковник. — Он не должен выбраться на рынок или вниз. Если вы удержите его на улице, он в ловушке!

Со стороны Грэнд-Сокко бежали арабы в бурнусах, халатах и обычной одежде, но в красных фесках. Не многие народы так возбуждает шум на улице.

— Десять тысяч песет тому, кто его поймает! — крикнул Дюрок сначала по-французски, потом по-арабски.

Толпа безумствовала.

— Я чиновник администрации! — пыхтел полковник, размахивая руками. — Вперед! — И он сам устремился в толпу по направлению к рю Уоллер.

Тем временем Билл подбежал к Поле. Два одинаковых вопроса и ответа прозвучали одновременно:

— С тобой все в порядке?

— Да!

Билл быстро проводил руками по лицу, волосам, плечам, рукам, груди, животу Полы, которая пыталась смеяться.

— Дорогой, ты уверен, что не ранен?

— Да, цел и невредим.

Строго говоря, это не было правдой. Черное пятно на левом плече рубашки скрывало пурпурный синяк. Сквозь дыру в правом рукаве кровоточила царапина. Такие же царапины находились на колене и запястьях. Но это были пустяки, даже если Пола так не считала.

— Билл, ты ранен! Нужно промыть царапины и смазать йодом… — Она умолкла, помня, как Билл ненавидит суету.

Из переулка вышел сэр Генри Мерривейл без шляпы и с поблескивающей лысиной. Вид у него был прескверный. Подойдя к Поле, он задал тот же вопрос:

— С вами все в порядке, куколка?

— Конечно, — улыбнулась Пола. В смысле реакции это было далеко не так, но она скорее бы умерла, чем признала это. Ее голос звучал так же спокойно, как в Лондоне во время войны, когда бомба угодила в соседний дом.

Услышав шаги Г. М., Пола и Билл сразу отскочили друг от друга. Посторонний, увидев эту британскою пару на улице или в ресторане, подумал бы, что они способны радоваться лишь скучному домашнему уюту, что им недоступны эмоциональные вспышки.

— А вы, сынок? — Поправив очки, Г. М. уставился на Билла.

Последний, хотя и не мог скрыть разочарования, ответил, что не пострадал.

— Очень интересно, — проворчал Г. М. — Пошли со мной, оба!

Суматоха на рю Уоллер достигла апогея. Полицейские, бог знает почему, упорно дули в свистки. Из конюшни доносились ржание и топот испуганных лошадей. Но Г. М. повел Полу и Билла в переулок.

Теперь они видели, что в стене напротив двери «Бернштейна и компании» находились маленькие лавчонки. Каждая состояла только из верхней и нижней складных дверей. Откинутые назад, эти двери превращались в прилавок с товарами, помещавшимися в маленьком пространстве позади продавца. Сейчас все двери были закрыты и заперты, превратившись в длинный ряд серых или коричневых вертикальных досок.

Вынув из кармана электрический фонарь, Г. М. осветил лучом нижние доски и землю под ними.

— Сынок, — обратился он к Биллу, — вы не возражаете снова испачкать вашу одежду?

— Нисколько. А зачем?

— Упадите в том же месте и покажите, где вы находились, когда Железный Сундук выстрелил в вас.

Билл стал разглядывать землю при свете фонаря Г. М. Мощенный булыжником переулок покрывал толстый слой грязи, и они быстро разглядели следы в тех местах, где Билла протащили волоком. На мостовой валялся клочок светло-коричневой ткани, оторвавшийся от штанины незнакомца.

Кивнув, Билл сначала улегся на правый бок в том месте, где Пола видела, как он упал, потом перекатился на спину, касаясь левым плечом грязных серых досок, как и раньше.

Г. М. осветил лучом фонаря доски над Биллом. Все увидели пулевое отверстие в серой древесине, слегка неровное с правой стороны, так как преступник стрелял назад и слегка наискосок.

— Нет, не вставайте! — приказал Г. М. — Я видел оружие. Это американский револьвер «кольт-бэнкер» специальной модели 38-го калибра, с очень коротким стволом, но с колоссальной убойной силой, тем более с короткого расстояния. Этот тип выстрелил в вас… ну, почти в упор. И тем не менее взгляните на отверстие — он промазал на два фута!

Билл поднялся с земли.

— А вы, куколка, — Г. М. повернулся к Поле, — уверены, что не чувствуете на лбу крупиц пороха? Нет, не ожогов. Но в вас стреляли с четырех футов. Обычно, когда пули проходят так близко от цели, на коже остаются крупицы несгоревшего пороха.

— Их нет, — уверенно заявила Пола.

— Значит, пули пролетели значительно выше вашей головы.

Впервые, оправившись от шока, Пола представила себе удар пули ей в лицо. У нее задрожали колени.

Билл обнял ее и, отчасти чтобы отвлечь внимание, начал ругать себя в весьма экспрессивных выражениях, свойственных Танжеру.

— Это моя вина, — добавил он. — Если бы я схватил его за оба колена, он бы грохнулся наземь. Но мне понадобилось хватать этот чертов сундук. Проклятое железо оказалось полированным — как будто покрытым пленкой, мои пальцы соскользнули, и я упал. Если бы мне хватило ума, то награ… — Билл оборвался на полуслове.

Потянув себя за нижнюю губу, Г. М. отвернулся, чтобы обследовать не вполне пристойный рисунок мелом на стене «Бернштейна и компании».

— Нет, сынок, это не ваша вина, — сказал он. — Это очередное проявление всеобщей извращенности. — Он отвернулся от стены. — Что тогда говорить обо мне? Мы с полковником стояли, выпучив глаза, неподвижные, как соломенные чучела, думая, что вы поймали его.

— Господи, если бы я его поймал!

Г. М. обвел лучом фонаря переулок, включая рисунок на желтой стене, потом выключил фонарь и положил его в карман. Теперь горела только тусклая лампа над боковой дверью.

— Сынок, — серьезно заговорил Г. М., — я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, как сегодня в доме полковника Дюрока.

— Да, сэр?

Глаза Билла снова сияли, и у Полы упало сердце, когда она поняла, что детективный жар опять вспыхнул ярким пламенем.

— Почти десять часов, — продолжал Г. М. с видом мученика, — полковник буквально вливал рапорты мне в глотку. Я знаю о Железном Сундуке больше, чем его собственная мать, за исключением того, кто он. Теперь подумайте! Из двенадцати колоритных ограблений — тринадцати, считая сегодняшнее, — бегство Железного Сундука видели не менее чем в девяти случаях. Каждый раз он стрелял — иногда неоднократно — в людей, которые оказывались недостаточно близко, чтобы схватить его.

— Ну?

— И каков же результат этой стрельбы? За исключением бедняги полицейского в Брюсселе и женщины в Мадриде, которая рассчитывала на награду, а получила пулю в бедро, Железный Сундук ни в кого не попал. Как вы это объясните, а?

Билл задумался, переминаясь с ноги на ногу и потирая грязной рукой подбородок.

— Думаете, это важно, сэр?

— Важно? Вспомните, он совершил только три чуда — исчез с брюссельской улицы, заставил исчезнуть бриллианты со стола в Париже, а здесь, в Танжере, похоже, исчез со снаряжением и добычей. Однако в других случаях его видели, и он стрелял без особого успеха.

— Если отбросить мысль, что он попросту никудышный стрелок, — заметил Билл, — можно предположить другое. Например, в меня он стрелял, почти потеряв равновесие, стоя вполоборота и держа тяжелый сундук. Примерно то же самое было в случае с Полой — он все еще пошатывался. Все сводится к тому, что он цепляется за этот чертов сундук. Почему? Это талисман, приносящий удачу?