Джон Карр - Смерть и Золотой человек

Ник помолчал.

На лицах его собеседниц застыло очень странное выражение.

— Старший инспектор забеспокоился. Мистер Стэнхоуп пользуется огромным влиянием. Мы получили приказ от начальства обращаться с ним уважительно и дать ему все, что он хочет, в пределах разумного. Вот что сказал Мастерс — думаю, вам лучше знать: «Дружище, этот джентльмен задумал сыграть шутку, и мы попадем в чертовски щекотливое положение, если придется его за это арестовать». Наконец решили послать меня сюда, как и просил мистер Стэнхоуп. Мне приказали приглядывать за ним. Если он попробовал бы пошутить, мне надлежало вмешаться и осторожно замять дело, не доводя его до скандала. Параллельно наши сотрудники проверили финансовое положение мистера Дуайта Стэнхоупа.

Ник снова замолчал и прошелся вдоль камина.

— И что? — спросила Кристабель.

— Не стану отрицать… — с усилием продолжал Ник, — что для приезда сюда у меня имелась и другая причина. Мой начальник не пренебрегает никакими версиями. Однако сообщать вам вторую причину я сейчас не буду. Скорее всего, она не имеет отношения к членам вашей семьи… Итак, нам показалось, что мы раскусили мистера Стэнхоупа. То есть нам так казалось до тех пор, пока мы не узнали главное. — Ник постоял на коврике. — Ни одна из картин не застрахована ни на пенни!

Видимо, его собеседницам понадобилось некоторое время, чтобы сказанное Ником дошло до их сознания. Элинор открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Бетти убрала руку с плеча матери. Кристабель озабоченно нахмурилась, отчего сразу стала выглядеть на свой возраст.

— Не застрахованы? — переспросила она.

— Совершенно верно. И вот что еще я вам скажу. Мистер Стэнхоуп не находится в стесненных обстоятельствах. Наоборот. Никогда еще его положение не было таким прочным; меньше месяца назад он сорвал крупный куш — я имею в виду на финансовом рынке.

— Слава богу, — пробормотала Элинор, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Тогда, ради всего святого, что задумал Дуайт?! — вскричала Кристабель.

— Именно это вам предстоит мне рассказать, — ответил Ник. Он дернул плечом. — Не стану утверждать, будто мистер Стэнхоуп сошел с ума. Я совершенно уверен в том, что он здоров. Он показался мне человеком прекрасно понимающим, что делает, и не предпринимающим ничего без особой на то причины.

— Правильно, — кивнула Бетти.

— Но что у него за причина? Зачем напяливать маску, фокусничать со стеклорезом и тому подобное? Ведь выгоды ему от этого никакой. Вы уверяете, что он терпеть не может розыгрышей. Я ничего от вас не скрывал до сих пор потому, что, возможно, кто-то из вас знает, в чем причина его странного поведения.

— Только не я, — возразила Элинор, качая головой. — Но вы ведь можете спросить его самого!

— Да. Если он поправится.

— Не говорите так! — Элинор топнула ногой. На ней были красные открытые туфли; невысокий каблучок цокнул по металлическому листу перед камином.

— Да, — кивнула Кристабель. — В конце концов, раз нож не попал в сердце и доктор Клементс уверяет, что Дуайт скоро придет в себя…

— Дело не только в ножевом ранении, — осторожно возразил Ник. — Он получил и другие травмы.

— Какие? — быстро спросила Бетти.

Он проигнорировал ее вопрос.

— Дело обстоит следующим образом… — Николас Вуд как будто сам затачивал нож, собираясь нанести удар по чувствам взволнованных женщин. — Нападение на мистера Стэнхоупа не было случайностью. То есть дело не в том, что кто-то принял его за настоящего взломщика и ударил ножом по ошибке… Я считаю подобный ход вещей невозможным, и вот почему. Во-первых, в таком случае нападавшему не было бы нужды маскироваться. В дом вламывается грабитель в маске; вы не знаете, кто он такой; хватаете его, он начинает отбиваться и в драке получает рану. Затем вы громко зовете на помощь и заявляете, что поймали вора. Разве не так?

— Я не знаю. — Кристабель передернуло. — Сама я ни за что не стала бы хватать вора — в маске он или без.

— А я могла бы, — заявила Элинор, развязно хлопнув себя руками по бедрам. — Конечно, если бы у меня имелось какое-нибудь оружие. — Взор ее затуманился. — Нет, я лгу! Я бы позвала Винса или Рыжика Доусона. Но мне нравится думать, что я могу поймать грабителя.

Ник отнесся к ее заявлению равнодушно.

— Во-вторых, неизвестный напал на мистера Стэнхоупа, проявив необъяснимую жестокость. После удара ножом мистер Стэнхоуп, беспомощный, упал на пол. И тут неизвестный набросился на него и стал бить ногами по голове и корпусу так, что сломал три ребра; мистер Стэнхоуп лишь чудом избежал сотрясения мозга. Вот что самое мерзкое во всей истории — личная ненависть. Слепая и жестокая. — Он продолжал рассказ, сделав вид, будто не заметил, как его собеседницы в ужасе переглядываются. — Существует лишь одно возможное заключение. Кто-то знал, что мистер Стэнхоуп собирается нарядиться грабителем. Кто-то ждал его. Кто-то…

— Прекратите! — приказала Кристабель — негромко, но так властно, что Ник повиновался. — Неужели вам так необходимо играть с нами в кошки-мышки?

— Мадам, кто-то играет в кошки-мышки со мной. Моя задача состоит в том, чтобы найти злоумышленника. И я серьезно намерен это сделать.

Он устал. Ему предстояло решать бессмысленную задачу. В зале, выполненном в венецианском стиле, его слова прозвучали особенно резко и жестко, эхом отразившись от беломраморных стен с розовыми прожилками.

Больше всего его мучила совесть из-за Бетти. С каждым часом и почти с каждым словом — так ему представлялось — он все больше отдаляется от нее. Ник уверял себя, что ему все равно. Когда-то давно Мастерс предостерегал его против личной заинтересованности в ком-то во время работы. «Ты не в гостях, дружище; ты даже не человек. Люди не советуются с нами до тех пор, пока не решат подделать подпись на чеке или перерезать кому-нибудь горло; так зачем же нам учитывать их мнение?»

К сожалению, Николас Вуд оставался человеком. Бетти не была умудренной опытом, как Кристабель, но не была и милым сорванцом, как Элинор. Она подходила ему; другого слова он пока подобрать не мог. Именно Бетти тихо проговорила:

— Прошу вас… Давайте не будем терять самообладания. Неужели правда, что… кто-то хотел… причинить ему вред?

— Бетти, кто-то уже причинил ему вред.

— Но почему? — спросила Кристабель таким тоном, словно вред был причинен лично ей. Она прикрыла глаза ладонью. — Почему? Зачем? Он самый безобидный человек на свете!

— Даже для своих врагов, — заметила Бетти.

— Да, я тоже так считаю, — согласилась Элинор. — Папа умеет ненавидеть, как и все люди, которые в нашем мире чего-то стоят. Однако он достаточно цивилизован для того, чтобы не показывать своих чувств. Так что если кто-то решил ему отомстить…

Ник перебил ее:

— Вы поняли, что я имею в виду! И мне требуется ваша помощь. Зачем ему было устраивать маскарад? Что и кому он пытался доказать? Кто его враги?

Умная и сообразительная Бетти возразила:

— Но раньше вы вовсе не то говорили. Вы сказали: «Кто-то поджидал его».

— Да. Ну и что?

— А теперь, как мне кажется, вы имеете в виду его врагов в деловом мире. Когда же вы впервые заговорили о злоумышленнике, мне показалось, вы имеете в виду кого-то из его близких. Точнее, кого-то из обитателей нашего дома. — Она посмотрела ему прямо в глаза: — Ведь так?

— Если не возражаете, мисс Стэнхоуп, задавать вопросы здесь буду я.

Бетти изумленно подняла брови.

— Как хотите, — тихо и равнодушно проговорила она. После того она отвернулась и больше не взглянула на него.

— Вы имели в виду кого-то из нас? — уточнила Элинор.

— Конечно нет, дорогая, — успокаивала ее Кристабель, очевидно не принявшая слов детектива на свой счет. — Думать так — слишком нелепо даже в таком доме, как наш. Правда, мистер Вуд?

По наблюдениям Николаса, ни одна из трех женщин, видимо, не приняла его слов всерьез.

— Он говорил о людях, которые, возможно, не любят Дуайта, — продолжала Кристабель. — Тут я ничем не могу вам помочь; я уже сказала, что он никогда не говорит со мной о делах. Хотя сейчас я припоминаю: он действительно сильно поссорился с одним из своих деловых партнеров. Правда, боюсь, за их ссорой ничего не стоит.

— Он поправится? Скажите, поправится? — не отступала Элинор. — Вот все, что я хочу узнать. Он выздоровеет?

— Надеюсь.

— Ах, я этого не вынесу! — взорвалась Элинор. Пристально посмотрев на Ника, она с решительным видом набрала в грудь побольше воздуха и широким шагом зашагала в столовую.

— Куда ты, дорогая? — мягко, как всегда, осведомилась Кристабель.

— Хочу налить себе выпить, — отрезала Элинор, раздвигая двери, отделяющие гостиную от столовой. — А потом пойду спать. Жаль, что нельзя проспать неделю кряду. Тебе-то все равно, Бет; он не твой отец. И потом, ты почти все время читаешь книжки и живешь фантазиями. И даже Кристабель не так тяжело, как мне!