Леди-детектив Лавдей Брук (ЛП) - Пиркис Кэтрин Луиза

В тишине и уединении она приняла участие в простой трапезе в столовой настолько огромной, что в нее могли с легкостью пригласить сто пятьдесят гостей.

— Нужно спешить, пока не стемнело, — сказала Лавдей сама себе, заметив, что тени уже начинают сгущаться.

Столовая находилась в глубине дома. Здесь, как и спереди дома, через французские окна, доходящие до земли, можно было легко проникнуть в дом или выйти из него. Перед окнами был цветочный сад, спускающийся под уклоном к красивому полю, доходящему до самого леса.

Лавдей не остановилась здесь даже для того, чтобы полюбоваться пейзажем, направляясь мимо южного угла дома к окнам кабинета мистера Крейвена, о которых она небрежным вопросом выяснила у дворецкого.

Очень осторожно мисс Брук подошла к окну, потому что шторы были открыты. Но заглянув в комнату, успокоилась, увидев человека, сидящего в кресле, спиной к окну. Судя по длине ног это был, очевидно, высокий мужчина. Его волосы были серебристыми и курчавыми, нижнею часть лица скрывало от ее взгляда кресло, но она видела, как он рукой прикрыл глаза, будто глубоко задумавшись. Комната удобная, но в ней царил беспорядок из книг и рукописей, разбросанных повсюду. Целая куча рваных и скомканных листов, вывалившихся из корзины для бумаг рядом с письменным столом, свидетельствовала о том, что ученый в последнее время устал или недоволен своим делом и потому крайне раздражен.

Несмотря на то, что Лавдей заглядывала в это окно больше пяти минут, ничтожные признаки жизни не делали столь высокую фигуру живой, и было легко поверить, что он погружен в сон.

Отсюда она направилась в сторону жилья Сэнди. Как сказал Гриффитс, домик находился рядом. Шторы на окнах были плотно задернуты, и дом имел вид обычного заброшенного коттеджа.

Узкая тропинка под нависающими ветвями вишневого лавра и земляничного дерева, уходящая от домика, привлекла ее внимание, и она сразу же пошла вниз по ней.

Этот путь был извилист, приходилось продираться сквозь кустарник, который окружал земли г-на Крейвена и, в конце концов, после многих поворотов, тропа закончилась в непосредственной близости от конюшни. Лавдей показалась, что она погрузилась во тьму.

— Я чувствую, что хожу кругами, — сказала она себе, когда тени вокруг нее сомкнулись.

Тропа казалась серой при тусклом свете. Лавдей продолжала следовать по ней. Кое-где корни старых лавров, выступавших из-под земли, мешали ей идти. Глаза, однако, уже привыкли к полумраку, и ни одна деталь вокруг не ускользала от нее.

Испуганный крик донесся из чащи справа. Маленькая лягушка отпрыгнула от нее в сморщенные листья, лежащие под лаврами. Следуя за движениями этой лягушки, ее взгляд наткнулся на что-то черное и крупное среди этих листьев. Что это? Блестящее черное пальто? Лавдей опустилась на колени, дотронулась руками и обнаружила, что прикоснулась к мертвому застывшему телу красивого черного ретривера. Она придвинулась ближе насколько смогла, отведя нижние ветви вечнозеленых растений, и тщательно исследовала бедное животное. Глаза пса были все еще открыты, но уже остекленели. Смерть бедного животного, несомненно, наступила после удара какого-то тяжелого тупого орудия, почти полностью разбившего его череп.

— Именно такая смерть выпала и на долю Сэнди, — подумала Лавдей и огляделась в смутной надежде отыскать орудие убийства.

Лавдей искала орудие убийства, пока наступившая ночь не сделала ее поиски невозможными. Затем, по-прежнему следуя зигзагообразной дорожке, она вышла из конюшни, а оттуда к дому.

Мисс Брук ложилась спать той ночью, не сумев поговорить по душам за столом с поваром и дворецким. Однако на следующее утро сам мистер Крейвен вышел к завтраку. Он был человеком очень красивым, с прекрасной посадкой головы и плеч, с несчастным и в то же время завораживающим взглядом. Он энергично вошел в комнату, извинился перед Лавдей за отсутствие жены и за собственную небрежность в том, что не встретил ее вчера. Затем попросил ее чувствовать себя, как дома, и выразил свое восхищение тем, что нашел в своей работе помощника.

— Надеюсь, вы понимаете, как это здорово, какая это колоссальная работа? — добавил он, опустившись на стул. — Эта работа оставит свой след в веках. Только человек, изучающий сравнительную филологию, как и я, в течение последних тридцати лет, может оценить масштабы той задачи, которую я поставил перед собой.

С последним замечанием его энергия, казалось, ушла, и он опустился на свое кресло, закрыв глаза рукой точно так же, как недавно вечером, когда Лавдей видела его, совершенно не обращая внимания на то, что завтрак стоял перед ним и незнакомой гостьей, сидящей за столом. Дворецкий вошел с другим блюдом.

— Продолжайте завтракать, — прошептал он Лавдей, — он может просидеть так еще час.

Он поставил блюдо перед своим хозяином.

— Капитан еще не вернулся, сэр, — сказал он, пытаясь пробудить его от задумчивости.

— Э, что? — сказал мистер Крейвен, на мгновение, отрывая руку от глаз.

— Капитан, сэр — черный ретривер, — повторил мужчина.

Свет в глазах мистера Крейвена погас.

— Ах, бедный Капитан! — пробормотал он. — Лучшая собака, которая когда-либо была у меня.

Затем он снова откинулся на спинку стула и приложил ладонь ко лбу.

Дворецкий предпринял еще одно усилие, чтобы отвлечь своего хозяина от тягостных мыслей.

— Мадам послала вам газету, сэр, подумав, что вам может это понравиться, — закричал он почти в ухо хозяину и положил утреннюю газету на стол возле его тарелки.

— Оставь ее там, — раздраженно сказал мистер Крейвен. — Дураки, вы все! Такими мелочами ты отрываешь меня от мира моей выдающейся работы!

И снова откинулся на спинку стула, закрыв глаза, и отгородившись от окружающих.

Лавдей продолжала завтракать. Она пересела по правую руку мистера Крейвена, так чтобы газета, присланная ему для прочтения, оказалась между их тарелками. Кто-то сложил газету с явным намерением обратить внимание Крейвена на определенную часть текста.

Часы в углу комнаты пробили час громким гулким ударом. Мистер Крейвен вздрогнул и протер глаза.

— Э, что это? Какую еду мы едим? — Он ошеломленно огляделся. — О! Кто ты? — продолжал он, пристально глядя на Лавдей. — Что ты здесь делаешь? Где Нина? Где Гарри?

Лавдей объяснила, и постепенно память, казалось, вернулась к нему.

— Ах, да, да. Помню. Вы пришли, чтобы помочь мне с моей замечательной работой. Вы обещали, знаете ли, помочь мне выбраться из той дыры, в которую я попал. Вспоминаю, мне говорили, что вы работали с учеными в сравнительной филологии. Теперь, мисс… мисс, я забыл ваше имя. Расскажите мне немного о том, что вы знаете об элементарных звуках речи, которые являются общими для всех языков. И насколько бы вы уменьшили эти элементарные звуки — до шести, восьми, девяти? Нет, мы не будем обсуждать этот вопрос здесь, чашки и блюдца отвлекают меня. Заходите в мое логово в другом конце дома. Там тихо.

И совершенно игнорируя тот факт, что он еще не ел, встал из-за стола, схватил Лавдей за запястье и повел ее по длинному коридору, ведущему через южное крыло к его кабинету.

Но, придя в кабинет, он снова растерял всю свою энергию.

Усадил Лавдей в удобное кресло за письменный стол, посоветовался насчет ее вкуса, касающегося ручек, положил перед ней пустой лист. Затем уселся в кресло, спиной к свету, словно собирался диктовать ей трактаты.

Громким, отчетливым голосом он повторил название своего научного труда работы, затем его подраздел, потом номер и заголовок главы, которая в настоящее время привлекала его внимание. И приложил ладонь к голове.