Пропавшая книга Шелторпов - Анна Свирская

известного химика вспомнить не смогла. – Уверена, что про Эйнштейна не писали: «Дедушка троих внуков получил Нобелевскую премию».

– А у него трое внуков? – заинтересованно спросила леди Шелторп.

– Не знаю, – ответила Айрис.

– В том-то и дело! – заявила Элеонора. – Никто этого не знает, потому что все думают об Эйнштейне как об учёном. Кому какая разница, сколько у него детей и внуков? А когда речь заходит о женщине, то о ней, получается, и сказать больше нечего.

– Но роль матери вполне достойн… – Леди Шелторп замолчала на середине слова. – Что это за газета такая?! Элеонора, откуда ты её взяла?!

– А, эта? Мы её выписываем на наш адрес в Олдборо. В Лондоне она не ходит.

– Гнусная лейбористская газетёнка! – Леди Шелторп яростным жестом оттолкнула газету от себя. – Как можно такое читать? Ты видела, что они написали про Дугласа Тренчарда, зятя Агнес? И говорят, они постоянно поливают грязью премьер-министра!

– Мы её не читаем… – Элеонора, растерявшаяся от столь бурной негодующей реакции, начала оправдываться: – Джеффри выписывает её только из-за кроссвордов. Он и «Гардиан» из-за них выписывает. Разгадывает кроссворд и ничего не читает вообще[24]. Ты же его знаешь, с этими кроссвордами… Он всех составителей знает, кроме «Гардиан», конечно, они почему-то не подписывают авторов. Но он их различает по стилю.

– Он всё равно тем самым поддерживает этих писак! – возразила леди Шелторп. – А потом они перепечатывают отвратительные сплетни!

Айрис тем временем чуть привстала, чтобы посмотреть на злополучную газету.

«Истерн Дейли Газетт». Так Айрис и думала. Вряд ли какая-то другая газета могла бы вызвать такой приступ гнева у леди Шелторп.

– Несколько шиллингов Джеффри – просто капля в море. – Элеонора пыталась успокоить мать. – И это не преступление… Не понимаю, почему ты так расстроилась из-за какой-то газеты!

– А я не понимаю, как ты вообще могла допустить, чтобы такого рода «пресса», – леди Шелторп ядовито выделила это слово, – находилась в твоём доме! Девочки могут прочитать эти статьи и решить… Они же дети, думают, что раз написано в газете, то это правда!

– Мама, не преувеличивай. Я не думаю, что в «Истерн Дейли» публикуют что-то настолько ужасное, что это нельзя читать подросткам. Да я и не представляю, чтобы они захотели прочесть статью с разбором высказываний какого-то политика. У них есть дела поинтереснее, поверь мне!

В отличие от Айрис, которая знала о подозрительных анонимных письмах, отправленных из Клэйхит-Корта в «Истерн Дейли Газетт», Элеонора не понимала, почему покупка газеты, пусть и поддерживающей лейбористскую партию, была объявлена чуть ли не преступлением, и тоже начала раздражаться.

– И тем не менее вы подаёте пример… – не унималась леди Шелторп.

Элеонора страдальчески подняла глаза к потолку, став в этот момент очень похожей на мать.

– Это всего лишь газета! Я не собираюсь ссориться с Джеффри из-за неё! Он помешан на кроссвордах, и тех, которые ему нравятся, не так уж много. Если я скажу ему выбирать, я или кроссворды Хименеса[25] в «Обсервере», то не уверена, что он выберет меня.

Леди Шелторп, резко отодвинув стул, поднялась на ноги:

– Сделаю вид, что я этого не слышала! Просто нонсенс!

С этими словами она, высоко вскинув подбородок, вышла из комнаты.

Айрис даже подумала, что леди Шелторп стало неловко за свои слова: она поняла, что зря вспылила, но так как терпеть не могла признавать свою неправоту, то предпочла покинуть поле боя.

– Мой профессор в колледже тоже покупала «Гардиан» из-за кроссвордов, – сказала Айрис, чтобы сгладить неловкость. – Она вообще не интересовалась политикой. Абсолютно. Не уверена, что она знала, кто сейчас премьер-министр, но кроссворды обожала.

– Да, у некоторых прямо страсть! – с готовностью поддержала Элеонора. – Джеффри как раз из таких. У нас летний дом в Олдборо, и пару лет назад ему попалась на глаза эта газета с кроссвордами. Джеффри от них в восторге. Так что зимой, пока мы там не живём, мужчина, который присматривает за домом, забирает газеты из ящика и раз в месяц присылает почтой те номера, где есть кроссворды. Они бывают только по выходным.

– Но ведь за них уже не получить призы!

– Дело не в призах, конечно, хотя Джеффри несколько раз их выигрывал. Ему просто нравится ломать голову. Он ходит на ужины, которые устраивают поклонники Хименеса, и его самого тоже знает. Ещё он переписывается с Мирабилисом, который составляет кроссворды для «Истерн Дейли». Боже, моей маме лучше этого не знать! – нервно рассмеялась Элеонора. – Они с ним играют в шахматы по переписке. В общем, мой вам совет, Айрис, никогда не заговаривайте с моим мужем о кроссвордах, иначе он будет вам часами про них рассказывать. Не отделаетесь!

– Я могу взять эту газету? – Айрис указала на лежащую на столе «Истерн Дейли». – Любопытно, что же там такое пишут.

– Конечно, Джеффри уже всё разгадал. Она ему больше не нужна.

Уходя из комнаты, Айрис забрала и газету со стола, и те, что лежали на буфете. Теперь у неё было пять номеров той самой «Истерн Дейли Газетт».

Пока она не знала, что с ними делать и что в них искать, но совпадение было любопытным. «Истерн Дейли Газетт» продавалась только в нескольких графствах, здесь, в Херефордшире, её было невозможно купить, как и в Лондоне. Удивительно, что о ней вообще мог знать кто-то из обитателей и гостей Клэйхит-Корта, но, оказывается, как минимум три человека знали. Леди Шелторп от своей знакомой по имени Агнес, а Нортоны её выписывали.

Но ни Джеффри, ни Элеонора не могли напечатать те письма – их в те дни не было в Клэйхит-Корте. Это сделала сама леди Шелторп? Но зачем? И почему она тогда так разнервничалась, что даже сегодня едва не накричала на Элеонору?

И всё же вот она, ниточка к письмам «Р. Стивенса». Надо только понять, почему именно эта газета и кто мог в неё написать. И кто такой этот «мистер Ха».

И была ещё другая ниточка – связь лже-Селлерса и Уильяма Сэдбери, пятого маркиза Сэдбери, почитателя творчества Питера Этериджа. Айрис была уверена, что если бы инспектор Мартин взялся за эту версию, то он мог бы узнать кое-что интересное о Селлерсе и, может быть, связать его с книгой. Но Мартин даже не пожелал её слушать. А сама она, конечно же, не могла заявиться к маркизу Сэдбери и начать его расспрашивать о поездках в Этеридж-Хаус и некоем Селлерсе, которому он подписал рекомендации.

Это было самое обидное – наконец-то найти связи, которые так долго искала, и не иметь возможности ничего сделать.