След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков
Проверку Дорожкин начал с парома, связывающего Лерничи с остановкой рейсового автобуса и вообще — с дорогой в цивилизованные места. Паромщик, Веня Карташов, тоже, кстати, был судимый. Что поделать — «сто первый километр»!
Подкатив к стоящему у мостков парому, участковый заглушил двигатель.
— Как народ, Веня?
— А! Товарищ капитан! — обернулся паромщик, здоровый мужик в расстегнутой до пупа рубахе. — Уезжаете уже? А народ, как всегда, пьянствует! Вчера еще в сельпо «чернила» по рубль две завезли.
«Чернилами» называли дешевое плодово-ягодное вино, конечно крепленое. Водка, да, была дороговата. Самая дешевая, «Московская особая», — два рубля восемьдесят семь копеек, «Столичная» дороже — три шестьдесят две, коньяк — четыре двенадцать. Впрочем, коньяк в деревнях не пили, да и водку — по праздникам, в обычное время больше катил самогон. С чем участковый обязан был бороться!
— Пьянствуют, говоришь? А ты что же?
— А я, гражданин начальник, на работе не пью!
— Молодец!
Ага, не пьешь, как же! Оно и видно, что под хмельком. Эвон, язык развязался.
Что ж, тогда можно и побеседовать… минут десять-пятнадцать…
Все это время участковый потратил зря! Нет, Карташов говорил много и даже местами весьма интересно — только вот не о тех и не о том. Чужих в деревне не видел, кто красную рыбу на электроудочку ловит — опять же, ни слухом ни духом.
Да, честно говоря, по поводу браконьерства капитан ничего толкового от Карташова и не ждал узнать. Здесь, в Лерничах, браконьерил каждый второй, не считая каждого первого. Без всякой оглядки на советскую власть. С другой стороны, местные всегда меру знали.
Жаль вот, чужих паромщик никого не видал…
— А вы что, товарищ участковый, чужаками интересуетесь?
— Девчонку мелкую в омут бросили, — честно поведал Дорожкин. А чего таить-то, всё равно все всё узнают: деревня! — Едва не утопла.
С недобрым прищуром паромщик выплюнул недокуренную папиросу:
— Нашу, что ль?
— Бабы Дуни Барановой внучку!
— Хэх! Вот ведь гад! — Видно было, что Карташов озлобился искренне. — Игорь! Как на духу — узнаю кто, лично ноги повыдергиваю! Уж не серчай! Девчонка-то его узнает?
— Да в том-то и дело, что нет! Говорит — сзади подбежал и столкнул.
Махнув рукой, участковый запустил двигатель.
— Слышь, Игорь Яковлевич! — вдруг закричал паромщик. — Ты насчет чужих-то лучше бы в клубе поспрошал.
— Так открыт клуб-то? Не рано ли?
— Не рано. Сегодня суббота же.
Клуб располагался на пологом холме, в одном здании с сельсоветом — вытянутом одноэтажном, с пристроенной кинобудкой и широким крыльцом в виде классического портика с деревянным колонами и треугольной крышей. В правом крыле размещался сельский совет, в левом — собственно клуб: кинозал и библиотека. По выходным в кинозале сдвигали кресла — получалась танцевальная площадка.
Заведовала клубом Анна Ивановна Дюкина (в девичестве Шмакина), не так давно вышедшая на работу после рождения дочки.
Когда Дорожкин подъехал к клубу, Дюкина как раз прикнопливала к стойке рукописную афишу:
«ВИА “Синие цветы”. ТАНЦЫ»
— Здравствуй, Аня!
— А, участковый… Если насчет той драки, то мы…
Большегрудая, плотненькая, Дюкина вполне осознавала всю свою красоту и власть над мужчинами.
— Да не про драку я…
Сквозь распахнутое настежь окно вдруг послышались раскаты ударных и перебор электрогитары.
Был один парень, и он, как я,
Любил и «Beatles», и «Rolling Stones».
Бродя с гитарой, пел песни их…
— запел кто-то вполне приятным, с хрипотцой, баритоном.
— Отойдем…
Встав, Анна деловито направилась в сторону братской могилы и, не доходя до нее, уселась на лавочку под цветущей сиренью.
— Ну? — Поправив прическу, Анна требовательно посмотрела на милиционера. — Ищешь того, кто Лерку в омут толкнул?
— Оп-па! — всплеснул руками Дорожкин. Не то чтоб сильно удивился, но все-таки… Так быстро не ждал. — А-а, так у вас же фельдшер — барабанщиком!
— Не он первый сказал да-ак! — хмыкнула Аня. — Думаешь, кто афишу рисовал? Девчонки. И Лерка с ними. Да ты, Игорь Яковлевич, не переживай! Коли мы этого гада сыщем — мало не покажется.
— Вот этого-то я и боюсь… Значит, не было чужих?
— Да кто ж его знает? — Красавица повела плечом. — На танцах все наши были. Ну, и кто из города, так все одно, наши — к родичам. А вот в пятницу в сельпо вино дешевое продавали! Тут могли и с делянок привалить, затариться. А там, знаешь, всякого народу полно. Я сама двоих у магазина видела!
С делянок… Поди их проверь. Неделя, не меньше. Да и потерпевшая ничего не видела…
— Ты, Аня, все ж предупреди на танцах. Чтоб поодиночке в глухих местах не шатались.
Раз-два… Раз-два… раз!
Та-та-та-та-та, та-та-та-та-та…
Был один парень, и он, как я,
Любил и «Beatles», и «Rolling Stones».
Об этих песнях только мечтал,
Когда Вьетнам в огне пылал…
— репетировали невидимые глазу музыканты. Самодеятельный вокально-инструментальный ансамбль — ВИА.
— Сергей, здравствуй. — Первого своего подопечного Дорожкин засек недалеко от клуба — тот возился с прислоненным к забору «Минском». Мотоцикл был еще старой модели, черный, с треугольным седлом.
— А, товарищ капитан… — обернувшись, подозрительно прищурился тощий, сутулый шатен с вытянутым угрюмым лицом. Силаев Сергей Иванович. Кличка Сиплый. Год назад освободился. Статья двести шесть часть вторая — «Злостное хулиганство».
— Слышал, чужака ищете?
— Да так…
Вообще-то, Силаев случайно тогда сел — за девчонку на танцах вступился. Так что вряд ли он…
