Теория доктора Пушэ - Вольдемар Хомко

пару раз у доктора Пушэ был благодарен ему за помощь в лечении одного из быков, и сейчас он видел, что все это добром не кончится.

Тем временем толпа, подстегиваемая резкими лозунгами и призывами к скорой расправе, уже двигалась в сторону нового дома.

Мы, мальчишки, конечно же быстро пронюхали про негаданное событие, случившиеся в Гуган-Барре, и сопровождая местных мужчин, бежали впереди, надеясь увидеть то, о чем рассказывал в пиварне пьяный Джереми Нортэм.

Я помнил этого старого черного кота, жившего у старосты, наверное, уже сто лет. Подслеповатый на один глаз, с алой лентой на шее, он постоянно сидел на крыльце и грелся в лучах тусклого ирландского солнца.

Несмотря на конец октября темнело рано, и я, немного оторвавшись от друзей, периодически оглядывался назад, так как боялся увидеть нечто страшное и омерзительное. Еще бы! Дохлая кошка. Повешенная. Что-то из разряда мистики и магического культа, которого у нас отродясь не бывало. А может и вправду, доктор Пушэ — ведьмак и волшебник. И проводит страшные обряды?

Вся эта чушь лезла мне в голову, поэтому немного сбавив шаг, я решил дождаться основной массы людей, впереди которых, немного оторвавшись от других, быстрым шагом с факелами шли Пип и Джереми.

— Вон там! У ворот! Смотрите! — Пип факелом показал вперед и махнул рукой.

— К черту его! Сожжём дом!

— Даа! Сожжем! — Несколько голосов подхватили призыв пьяного сельчанина, но многие решили сначала узнать в чем дело. Все-таки порядочный человек, ветеринар, лечит домашних животных. Народ начал понемногу остывать.

— Ну и где твоя кошка, Пип! Уж не перепил ли ты на День всех святых?!

Бармен Малоун, держа в одной руке факел, а в другой огромную суковатую дубину оглядывался вокруг, но в потемках, кроме высокого забора и ворот ничего не было видно.

— Похоже, ты что-то напутал, Джереми! Зря только народ взбаламутил! Точно перепил.

— Так я же сам… — Нетрезвый Пип осекся, но вовремя прикрыл рот, заскрипев от злости зубами.

Люди, уже жалея, что поддались на порыв, начали по одному возвращаться в «Святой Дух».

Тут ворота открылись, и доктор Пушэ в сопровождении Сириуса Пойзона вышел на улицу, держа небольшой масляной светильник и смотря на сельчан, окруживших его.

— Мое почтение, доктор, уж не обессудьте что потревожили вас! Тут говорят, что у вас кошки мертвые висят.

Старый Конмхак, который не мог пропустить такое событие, вежливо пожелал доктору доброго вечера и извинился:

— Ходят слухи, что вы проводите какие-то эксперименты с животными. У вас во дворе постоянно бегают эти хвостатые твари со всей деревни. А тут такое. Ну мы и решили… Вы извините нас.

— Ничего страшного. — Пушэ спокойно созерцал толпу, его длинный нос казался еще длиннее в отблеске ярких факелов. Резкие черты лица напоминали ворона, прилетевшего отведать свежей падали. Именно сейчас мне показалось, что доктор что-то утаивает. Только непонятно, что. Но это были всего лишь мои мальчишеские фантазии.

— Ладно ребята, расходимся. — Малоун поклонился доктору и еще раз принес извинения:

— Есть у нас двое таких… Вечно будоражат людей… — Он повернулся к людям.

— Пойдемте обратно!

Понемногу народ разошелся, а доктор, еще постоял, а потом махнул головой ассистенту и скрылся в воротах.

Я был в числе последних, покидавших место несостоявшегося суда. Решив не задерживаться, я уже повернулся спиной к забору и направился вслед за остальными. Вдруг протяжный кошачий вой донесся с противоположной стороны ограды. Страх тут же сжал ледяными ладонями мое молодое сердечко, и я тут же припустил что есть силы.

Позади меня темнел зловещими очертаниями странный дом доктора Пушэ.

Глава 7

Прошло несколько недель. Почти ничего не изменилось в нашей деревне. Урожай был собран, сельчане готовились к первым заморозкам, утепляли свои хлипкие домишки и заготавливали продукты, чтобы хватило на весь зимний период. Я все также помогал отцу во дворе, он задался целью укрепить сараюшку, в которой мы держали быков. Кроме этого, нужно было починить старую изгородь, еще с лету стоявшую с несколькими выдернутыми кольями после того, как в нее врезался обезумевший бык по кличке Нолан, самая большая и сильная скотина в Гуган-Барре. У отца все никак не доходили руки, так как нужно было сходить в лес и подобрать для починки несколько хороших веток, но дальше так продолжаться уже не могло, да и мать начала потихоньку ворчать, что, мол, соседи смеются.

Доктор Пушэ все так же принимал у себя дома жителей деревни, врачуя домашних животных и получая за это чисто символическую плату в виде мешка картошки, овса или, что бывало крайне редко, нескольких фунтов вяленой говядины. Напротив, он сам предлагал жителям приносить зерно и сам молол его на небольшой мельнице, построенной и установленной во дворе его имения. В общем, все шло своим чередом.

Я уже давно подметил, что периодически доктор вместе со своим ассистентом Пойзоном уезжали в город Корк, находящийся примерно в сорока милях от нашей деревни. Там он пополнял съестные запасы, закупал необходимые ему в работе фармакологические средства, а также узнавал новости с родины.

В те времена, недавно пришедшие к власти в британском парламенте тори, то есть крупные аристократы-землевладельцы повсеместно поднимали арендную плату за пользование земельными наделами; лэндлорды за неуплату выгоняли католиков-ирландцев с их земель, заставляя прозябать в нищете и голоде, питаясь в основном одним картофелем. Периодически, в разных концах страны Эриу вспыхивали восстания и бунты, безжалостно подавляемые британскими войсками. И все это время из Ирландии продолжался экспорт зерна, тогда как импорт был закрыт специальными заградительными пошлинами.

В общем, зная, что доктор почти каждую неделю отлучается в город, я не оставлял мысли вновь посетить «дом страшных котов», как я его называл. Мне не давал покоя тот истошный дикий крик, преследовавший меня во сне в течение несколько дней после случая с повешенной кошкой. И все-таки что-то тянуло меня туда, заставляя по ночам ворочаться в постели и думать о том, как можно снова проникнуть в логово страшного доктора Пушэ.

Наконец решившись, я, выследив, когда повозка доктора рано утром снова укатила по направлению к Корку, я отпросился у матери погулять и бегом направился в сторону дома где жили так напугавшие меня кошки. Зная, что во дворе не держат собак, я без особого страха снова воспользовался потайным лазом, который, на мое счастье, так и остался незакопанным. Пролезть и оказаться на другой стороне было делом одной минуты, и вот я снова иду по уже знакомой дорожке из ровного, аккуратно потесанного песчаника, направляясь