Наследники Ваньки Каина - Валентин Саввич Пикуль

ссылку мятежного попа Аввакума. К своему счастью, Никон теперь не может увидеть, во что стараниями последующих поколений превратилась некогда грозная обитель монахов-воителей — всюду грязь, мусор и мерзость запустения. Впрочем, разве только этот монастырь в таком состоянии? По подсчетам ученых, в целом по стране утрачивается три памятника ежедневно! И около сорока тысяч уникальных творений находятся в абсолютно аварийном состоянии и не смогут простоять более десятка лет.

Тяжело вздохнув — как-то безотрадно, когда душит дефицит во всем, даже в памяти, — Купцов свернул в сторону от шумной Таганской площади. Отыскав старый кинотеатр, предъявил пожилой билетерше удостоверение и прошел через фойе к неприметной двери, ведущей в подвал. Шагнув за порог, он начал спускаться вниз, в. сырую темноту.

Внизу на крохотной площадке оказалась еще одна дверь, сквозь щели которой пробивался слабый, мигающий свет. Открыв ее, Иван очутился в полумраке, разорванном светом проектора. Нескладный, заросший до глаз волосами человек, копошился около афиши, усердно малюя на ней огромной кистью.

— Кто там? — недовольно обернулся лохматый.

— Это я, Баня, — проходя в комнату, откликнулся Иван.

— Никак гражданин Купцов? — выключая проектор и зажигая верхний свет, ошарашенно пробормотал Буня. — Призрак отца Гамлета… Вас же, говорили, услали куда-то из белокаменной?

Хозяин мастерской смахнул со стула пыль, постелил на него свежую газету и широким жестом предложил гостю сесть.

— Нет, — присаживаясь, улыбнулся Купцов, — я не призрак. Можешь пощупать. Принимаешь гостя?

— Ну, смотря какого, — буркнул хозяин.

— А ты, стало быть, окончательно порвал с «системой» и на трассу больше ни ногой? — осматривая мастерскую, протянул Иван. — Решил вернуться к старому ремеслу?

— Так и вы свое ремесло не забываете, — усмехнулся Буня.

— Сыск не ремесло, — назидательно заметил Купцов. — Сыск — это искусство.

— Может пивка? — скрывая охватившее его беспокойство, предложил хозяин.

— Спасибо, — отказался Купцов, — я не употребляю.

— Вы счастливый, воля есть, а я вот балуюсь… Сразу хочу сказать, — решился Буня, — нет больше Буни. Остался гражданин Носов Николай Кузьмич, вернее, товарищ Носов. Вот так… Я теперь полностью чистый перед вами, работаю.

— Вижу, — согласился Иван, доставая сигареты. — У тебя курят? Ну и как, нравится работать?

— Ничего… — протянул Носов. — Правда, платят маловато, но я еще подрабатываю. Главное — мастерская здесь, писать можно. Это все так, ерундовина. — Он пренебрежительно кивнул на незаконченную афишу.

— А для души? — прищурился Купцов.

Буня стрельнул в него недоверчивым взглядом, потом, немного поколебавшись, полез за груду афиш и старых досок. Достал небольшое полотно и поставил на стол.

Иван всмотрелся. Разбитое окно, керосиновая лампа на деревянном подоконнике, а в глубине отражается в зеленоватом мутном зеркале женская фигура.

— «Ожидание», — явно надеясь на похвалу, сказал Носов.

— Ничего, — скупо похвалил Купцов, уловивший в картине явное подражание Константину Васильеву.

— «Ничего», — скорчив гримасу, обиженно передразнил Буня, — со временем лучшие картинные галереи мира будут оспаривать право выставить мои полотна!..

— Ладно, не обижайся, — примирительно заметил Купцов. — В картинах я действительно не очень разбираюсь, а вот другие твои произведения я ценил, как знаток. Помнишь, рисованные фальшивочки?

— Что было, то прошло.

— Прошло ли? — подался вперед Иван. — Тут недавно проскочила одна штучка. Уж не ты ли, дорогой, за старое взялся?

— Мало ли спецов по этой части? — отводя в сторону глаза, промямлил Буня. «Господи, неужели с появлением этого знакомого сыщика начинается прежний кошмар?»

— Мало, дорогой гражданин Носов, мало. Билетики на Ла-Скала ты рисовал? Может, по молодости лет соблазнился? Сознавайся, все одно — дело прошлое, чего уж теперь темнить?

— Не-е, это не я, — хозяин мастерской выставил перед собой ладони, выпачканные краской. — Но тоже классная работа.

— Откуда знаешь? — насторожился Купцов.

— Говорили, — равнодушно пожал плечами Носов. — А кто, не помню, давно все было и быльем поросло. Я вот жениться собираюсь.

— Может статься так, что придется подождать с женитьбой, — вздохнул Иван, сокрушенно разведя руками. — Есть у меня подозрение, что ты, по просьбе неких друзей, сделал одну фалыпивочку. Не возражай, — предупреждающе поднял он руку, — дело там слишком серьезно повернулось.

— Не делал я ничего!

— Ты мне это докажи, — вкрадчиво предложил Иван. И Буне стало страшно от его спокойного, почти ласкового голоса.

— Вы о презумции невиновности слыхали? — сделал он робкую попытку вырваться из ловушки.

— Приходилось, — усмехнулся Купцов, — но я тебя не нарами пугаю.

— Да? — воскликнул Носов. — Просто пришел и поговорил, да? Только и всего, что напомнил ненароком о прошлом?

— Ну-у, милый, прошлое ты сам для себя сковал, не я его тебе таким сделал. Давай-ка лучше по-хорошему…

— Это как?

— Ты ведь меня знаешь? — спокойно начал Иван. — Помогал я тебе, когда ты собирался нормальным человеком стать и тусовался в «системе»? Помоги и ты мне.

— В стукачи зовешь? Прикажешь выпить с корешками, потолковать по душам, а потом заложить их со всеми потрохами?

— Слушай, — поднялся Купцов, где ты корешков нашел? Среди блатных? Раз становишься человеком, так и будь им.

— Господи, да чего тебе надо? — сморщившись, простонал Буня. — Не любоваться же ты на меня приперся?

— Это точно, не любоваться. Знать мне надо, кто фальшивые билетики на итальянскую оперу делал.

— Зачем? Зачем знать? — проведя ладонями по лицу, словно сдирая с него налипшую паутину, прошипел Носов. — Сам сказал: дело прошлое!

— А прошлое за сегодняшний день цепляет, вроде как у тебя, — уже от дверей обернулся Купцов. — Тот, кто билеты рисовал, сделал недавно фальшивый бланк. Через это одного человека уже убили и тяжело ранили мать двоих детей, которая сейчас лежит в реанимации, и неизвестно, выживет ли. А те, кто убил, гуляют на воле и могут натворить новых дел. Думаешь, Ване Купцову тебя надо придавить и застращать? Нет, Носов, я потому к тебе пришел, что навел справки и поверил, что Буня умер и похоронен.

— Погоди, — шагнул к нему хозяин мастерской, — откуда известно, что рисовал один и тот же человек?

— Экспертиза установила. Поможешь? — прямо спросил Купцов.

— Попробую. Загляни через несколько дней. Но только железный уговор: если узнаю, не допытывайся, где и у кого…

Прикрыв дверь, Иван снова очутился в полумраке. Почти ощупью отыскав первую ступеньку лестницы, начал подниматься наверх…

Глава 2

Жирная рыжая крыса лениво шествовала от помойки к пищеблоку, высокомерно не обращая внимания на проходивших поблизости людей и только слегка припуская рысцой, когда они слишком приближались. Добравшись до отдушины в фундаменте здания, она не спеша нырнула в темноту подвала и скрылась.

Заинтересованный Бондарев