Пропавшая книга Шелторпов - Анна Свирская

в холодный, выстуженный воздух снаружи. Поёжившись, она сунула ноги в туфли, тоже холодные, и подошла к двери.

На галерее второго этажа никого не было, зато внизу горел свет, и оттуда доносились голоса. Айрис подошла к перилам и перегнулась через них.

Снова появилось это неприятное щекочущее и толкающее чувство под коленями, но зато она увидела, кто разговаривал: облачённая в чёрный атласный халат леди Шелторп, миссис Миллс и мужчина в полицейской форме.

Они старались говорить тихо, так что Айрис не могла разобрать слов, но по интонации и жестам, даже по тому, как леди Шелторп обхватывала себя руками и как подрагивала её голова, она догадалась, что случилось что-то нехорошее.

На другом конце галереи открылась ещё одна дверь, и оттуда, кутаясь в длинный серый кардиган, выглянула леди Изабель. Они с Айрис молча переглянулись, но леди Изабель не стала, как Айрис, вслушиваться и гадать, что же происходит. Она быстро прошла по галерее к лестнице и, спустившись на пару ступенек, спросила:

– Гвендолин, что случилось?

Её голос звучал хрипло и очень тревожно. Даже испуганно.

Леди Шелторп посмотрела наверх:

– Фред Селлерс сбежал.

– Что? – Леди Изабель растерянно замерла. – В каком смысле сбежал? Зачем?

– Очевидно, у него был повод. – Леди Шелторп повернулась к полицейскому и ядовито добавила: – Ему дали возможность ускользнуть. Вы должны были задержать его ещё вчера!

Несчастный констебль, который, разумеется, не имел права никого задерживать и лишь выполнял распоряжения инспектора Мартина, не нашёлся, что ответить.

Оказалось, что про исчезновение Селлерса первой узнала миссис Миллс. Она плохо спала и проснулась раньше обычного. Решив, что лучше заняться делами, чем лежать в постели, она отправилась на кухню, чтобы начать готовить завтрак. Она проходила мимо коридора, ведущего к двери для слуг, и заметила, что крючки для одежды пустые. Сама миссис Миллс оставляла пальто в своей комнате (оно было дорогим, с меховым воротником, и миссис Миллс тщательно оберегала его от пыли), а вот Хардвик и Селлерс вешали свои у двери. Хардвик ночевала у себя дома в городе, а вот одежда Селлерса должна была висеть здесь.

Миссис Миллс сначала решила, что Селлерс тоже мучился от бессонницы и вышел подышать воздухом. Но погода была преотвратная – шёл смешанный с дождём снег – и для прогулок совершенно не подходила. Заподозрив худшее, миссис Миллс направилась в комнату Селлерса. Комната стояла пустой: немногочисленные вещи Фреда Селлерса исчезли. Констебль, которого на всякий случай оставили дежурить в Клэйхит-Корте, ничего не видел и не слышал, но Айрис не стала бы винить его в небрежении службой: надо было быть многооким Аргусом, чтобы уследить за всеми дверями этого огромного дома. Двенадцать входов, не считая тех, что для прислуги, если Айрис правильно помнила.

Леди Шелторп была в ярости, что полиция не предприняла никаких действий вчера и упустила Селлерса, но Айрис видела в её глазах и кое-что другое: облегчение. Теперь подозрения с её семьи и её гостей можно сказать, что сняты. Это сделал лакей. И он сам себя изобличил, сбежав при первом же удобном случае.

Джулиус, Элеонора и её муж думали точно так же: они словно выдохнули, узнав об этом. За завтраком они выглядели едва ли не счастливыми, точно убийца уже был пойман и осуждён. Леди Изабель снова не вышла к завтраку, и её отсутствие дало остальным больше свободы: им не нужно было выказывать уважение к её потере, и делалось совершенно ясно, что сама по себе смерть сэра Фрэнсиса никого особенно не печалила. Если бы он погиб где-то за пределами Клэйхит-Корта, они бы переживали куда более искренне; но сейчас в его смерти они видели лишь проблему, огромное неудобство, и, конечно же, были очень рады, когда побег Селлерса снял с них подозрения.

Когда Дэвид сказал, что побег ничего не доказывает и прямых улик против Селлерса всё равно нет, как и мотива, то его слова просто пропустили мимо ушей. Никому не хотелось портить себе маленький праздник.

– Люди часто совершают спонтанные, совершенно немотивированные поступки, – заявил Джулиус. – Особенно люди… хм… малообразованные, – добавил он.

Айрис готова была поклясться чем угодно, что он собирался сказать «люди низших классов».

– Да-да, – поддержала его леди Шелторп, – Селлерс мог совершить это в порыве. Из-за злости или обиды. Если бы он дал себе время подумать, то, возможно, никогда бы такого не сделал.

– У злости или обиды должны быть причины, – сказала Айрис.

– Полиция его поймает и наверняка выяснит эти причины, – уверенно сказала леди Шелторп.

Хотя Айрис и пыталась защитить Фреда Селлерса от необоснованных – пока – обвинений в убийстве, она тоже думала, что Селлерс – подозреваемый ничуть не хуже Доминика Томпсона. Про Селлерса мало что было известно, он появился в доме недавно, быстро нашёл общий язык с Родериком Шелторпом, помогал ему с книгами и часто их обсуждал. И, если подумать, он был единственным человеком в доме, который не отзывался о «Вороне вещей» как о незначительной книжонке, которая причинила столько хлопот. Мог он что-то знать о книге? Знать больше, чем рассказал хозяевам и Айрис?

Айрис понятия не имела. Если и знал, Селлерс был достаточно умён и осторожен, чтобы этого не выдать. Хотя вчера, когда он увидел обугленные останки книги в камине, явно расстроился.

А что, если «Ворона вещей» из её комнаты украл тоже он?

Он мог. Алиби у него не было. Впрочем, алиби, насколько Айрис и Дэвид смогли это самостоятельно установить, не было ни у кого, кроме самой Айрис и миссис Хардвик. На то, чтобы зайти в комнату и взять со столика книгу, требовалось десять секунд, и любой мог это сделать.

Айрис, пока ждала завтрака, пыталась понять, не обретёт ли история с книгой, часословом, письмами в газету и, в конце концов, убийством какой-то смысл, если представить, что за всем стоял Селлерс. Но нет, яснее ситуация не стала. Участие Селлерса ничего не объясняло. Оно просто подбросило в и без того запутанную головоломку новый, ни к чему не подходящий кусочек.

Но, возможно, ей и не нужно было увязывать в одну схему всё. Например, Селлерс мог быть связан только с книгой и ни с чем больше. Что, если он знал, что книга стоила несколько тысяч фунтов, и охотился за ней? Он сказал, что выправил произношение в каком-то респектабельном доме в Лондоне. Не мог ли он там же узнать о высокой стоимости книг Питера Этериджа?

Слишком невероятное совпадение, но его нельзя было отметать. Айрис даже злилась на себя, что раньше об этом