Дела святейшие - Дельвиг Полина Александровна

— Даша предложила.

Послышался горький смех.

— Ну кто бы сомневался. Распоряжаться чужими деньгами — ее любимое занятие.

— Она не просто так предложила. А за медальон.

За столом воцарилась тишина.

— За медальон? — ласково переспросил Полетаев. — За какой медальон?

— Красивый такой. Старинный. В виде лошадки.

— За красивый старинный медальон в виде лошадки — и всего десять процентов?

Полетаев посмотрел на Дашу с восторженным умилением:

— Умница какая.

— Просто я умею торговаться, — бросила Даша.

— Вы хотите сказать, что я продешевила? — забеспокоилась литовка.

— Милая девушка, продешевила — это не то слово. — Полетаев откинулся на спинку стула, его лицо приняло свое обычное насмешливо-снисходительное выражение. — Оказывается, не одни мы жулики.

— Я попросила бы! — Даша возмущенно встала. — Начнем с того, что этот медальон изначально принадлежит Рогнеде.

— Как это? — возмутилась Лия. — Он достался мне по наследству от Пабло.

— Нет, моя дорогая, — покачала головой Даша, — убийца не может наследовать своей жертве. А ты Пабло убила.

— Я не понял... — Полетаев приподнял бровь, — кто кого убил?

Даша обеими руками указала на порозовевшую литовку:

— Она убила. Вот эта милая девушка убила здоровенного негра.

— «...Ай-ай-ай-ай, убили негра...» — пропел лысый Оганесян и засмеялся. — Какая у вас, однако, компания занятная — грабители, убийцы... Даже как-то неловко находиться среди таких выдающихся людей со своей скучной биографией.

— А ты сходи, изнасилуй кого-нибудь, — зло пробурчал Стас.

— Что вы, что вы, молодой человек! — засмеялся Иван. — Только не с моим темпераментом. Можно сказать, я армянин наполовину. Причем на верхнюю.

— Оно и видно...

— ...Ты, козел, убери руки!

— ...Да пошел ты...

Даша не следила за перепалкой. Обхватив голову руками, она о чем-то сосредоточенно размышляла, но Рогнеда с Лией следили за мужчинами с огромным интересом. И если первая, подменяя учителей младших школьников, с подобным отчаянным азартом хоть изредка, но все же встречалась, то литовка была просто потрясена. Она впервые видела, как трое взрослых, хорошо одетых джентльменов, в дорогом ресторане осыпают друг друга мелкими тычками и какими-то почти детскими оскорблениями. Рогнеда уже хотела было по учительской привычке одернуть хулиганов, когда почувствовала, что кто-то осторожно буравит ее левый бок: Даша сидела, опершись о спинку ее стула, и делала вид, что смотрит в окно. Рогнеда на всякий случай наклонилась ближе. Прикрыв рот ладонью, Даша что-то быстро прошептала. Несколько секунд Рона сидела, не шевелясь, затем удивленно взглянула на подругу. Та утвердительно кивнула.

— Ты уверена? — прошептала Рона.

Рыжая голова качнулась еще раз.

— Но...

Даша встала, вскинула на плечо сумочку:

— Послушайте, вы ведете себя как стая недозрелых капуцинов. На нас смотрит весь зал. Если вас темперамент гложет, выйдите на улицу, найдите место поукромнее и отлупите друг друга. И вам полегчает, и окружающим какое-то разнообразие. Желаю здравствовать...

— Ты куда? — вскочил Полетаев.

— Тебе-то что?

— Я теперь тебя ни на шаг не отпущу.

— Да Бога ради. — Даша пожала плечами и сделала знак официанту. Тот бочком, с опаской приблизился к шумной компании. — Пожалуйста, бутылку лучшей водки, бутылку лучшего шампанского, лучшего коньку... Закуску там всякую, фрукты, конфеты... В общем, чего я вам рассказываю — сами сообразите. И принесите все это, если вам не трудно, в номер... — Даша взяла гостиничный ключ из рук Полетаева, глянула на бирку, — в номер сто пятнадцать.

— Зачем мне столько спиртного? — подозрительно осведомился полковник.

— Это не тебе, а мне.

— Так к себе и заказывай.

— К себе не могу. У меня в номере живет порядочная девушка, а через полчаса я буду в совершенно непотребном состоянии.

— Так, может, сократить заказ? — робко вмешался официант.

— Ни в коем случае! Я хочу напиться и отравить этому человеку всю поездку.

Полетаев горько рассмеялся:

— Ты мне всю жизнь отравила, что там поездка...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вот и прекрасно.

Помахивая полетаевским ключом, Даша гордо зашагала, постукивая высокими каблуками. Полковник устремился следом.

— Интересно, а я куда денусь? — растерянно огляделся по сторонам Стас.

Литовка одернула короткую юбку:

— Мы можем прогуляться.

— Между прочим, это мой жених. — Рогнеда взяла Стаса под руку. — Идем, дорогой.

От неожиданности племянник Полетаева даже пригнулся, словно ожидая удара или какого-нибудь другого подвоха.

— А с кем же я тогда пойду? — обиженно протянула Лия.

— Конечно, со мной! — Оганесян моментально согнул руку кренделем. — Я же все-таки наполовину армянин.

— На верхнюю, — улыбнулась Лия.

— На лучшую, — улыбнулся в ответ Иван.

3

В номере полковника Даша расшвыряла в разные стороны туфли, сумку и упала на кровать.

— Неси бокалы, — потребовала она у вошедшего следом Полетаева.

— Для вина, водки, шампанского? — вежливо спросил полковник, аккуратно складывая туфли и сумку у входа.

— Мне все равно. Давай какой-нибудь юнисекс, чтобы лишний раз не бегать.

— Да ничего, я лучше сбегаю.

— Лучше, чем что?

— Чем ты будешь пить водку из трехсотграммового бокала для красного вина.

— А ты наливай в бокал для белого.

— Все равно многовато будет. Мне еще потом за все это расплачиваться.

— Да ладно скупердяйничать-то. — Даша раскинула руки на подушках и уставилась в потолок. — Интересно, а за сколько можно продать крест Ефросинии Полоцкой? За миллиард? За два?

— Ты же знаешь, что он не продается, — нехотя ответил полковник.

— Да ну? — Она присела на кровати. — Значит, ты хотел найти этот крест и преподнести братской Белоруссии от любящих соседей? Скажи честно, ты надеялся, что после этого Лукашенко сразу назначит тебя министром внутренних и внешних дел. Что тебе поставят памятник из чистого золота или похоронят в стеклянном гробу посередине Минска! — последние слова она буквально провопила.

Вошедший официант остановился ни жив ни мертв.

Полковник нервно улыбнулся и, сунув хорошие чаевые, поспешил вытурить его за дверь. Повесив табличку «Не беспокоить», он бросился к своей нервной гостье:

— Ты что, ума лишилась? Ты чего орешь на всю гостиницу?

— А ты объясни мне, что ты задумал! Ты что, и впрямь собрался крест искать?

— Разумеется! — Налив коньяку себе и Даше, Полетаев протянул ей бокал и, не дожидаясь, выпил свой одним махом. — Нам необходимо найти крест раньше, чем его найдут...

— Кто?

— Другие.

— Другие — это какие?

— Да хоть какие! Ты понимаешь, что означает находка креста Ефросинии Полоцкой?

— Это будет одна из самых значимых находок в современной истории. Этот крест — символ благополучия и процветания славянских народов. Его находка может сделать нашедшего кем угодно — президентом, патриархом, святым...

— Вот именно.

— Нимба над головой не хватает? — мрачно осведомилась Даша.

— Мира на земле, — тихо ответил полковник.

Даша снова перешла на крик:

— Ты отвратителен! Ты гнусный лицемер, я удивляюсь, как земля под тобой еще не горит!

— Ну не горит, и все, — всплеснул Полетаев руками. — Сырая она.

— Замолчи, ради Бога! И вот что я тебе скажу, — Даша схватила Полетаева за грудки и притянула к себе, — что бы ни скрывали подземные ходы, все, слышишь, все, до последней медной полушки, принадлежит наследнице.

— Тебе-то что, — отбивался полковник, — ты, что ли, за нее замуж собралась?

Вместо ответа Даша повалила полковника на кровать и закрыла ему рот страстным поцелуем.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 37

1

В темном холле гостиницы появилась крадущаяся фигура. Фигура воровато огляделась по сторонам и продолжила красться дальше. Из-за угла показалась вторая фигура и помахала рукой. Первая поспешила на зов.