Тульский детектив - Роман Елиава

Дюпена: оба из благородных семей, оба оказались разорены, оба вовлечены в расследование убийства.

Тем временем они добрались до Всехсвятского кладбища. Показалось здание новой тюрьмы, построенное купцом Басовым взамен уже обветшалой прежней. За каменной стеной в несколько метров высотой, располагалось трехэтажное здание с четвертым подземным этажом, из нескольких объединенных корпусов. Полицейские подъехали к воротам, укрепленным железными конструкциями.

– Доброго утра. Мне нужен дежурный офицер, – обратился Столбов к часовому.

– Вы по гражданским, Ваше благородие?

– Да.

– Тогда Вам в тот корпус. Поручик Липецкий должен быть сейчас там.

– Да, знаю, не первый раз тут. Поехали, Иван.

Поручик Липецкий оказался худым невысоким офицером с острым носом и резкими движениями.

– Илья Петрович, – приветствовал он Столбова, бросив мимолетный взгляд на Трегубова, – какими судьбами?

– Нужно допросить Торотынского Михаила Алексеевича, знаете такого?

– Да, недавно поступил, в моё дежурство как раз. Сейчас посмотрю… Ага, камера номер три. Давайте, я Вас сопровожу.

Липецкий повёл полицейских в мужскую часть корпуса. Дверь с железной решетчатой форточкой запиралась снаружи железным засовом. Поручик открыл дверь и первым прошёл в камеру.

– Прошу.

Илья Петрович и Иван прошли в камеру, имевшую два зарешеченных окна и кирпичную голландскую печку внутри. Но внимание Трегубова сразу привлек поднявшийся с деревянных нар Михаил. Под глазами молодого человека были темные круги, черты лица заострились, а на щеках выступила щетина.

– Ваня? – удивленно проговорил он.

– Спасибо Алексей, – повернулся к Липецкому Столбов.

– Хорошо, я пошёл, если что будет нужно, сразу зовите.

– Спасибо, – ещё раз сказал Столбов, и Липецкий покинул камеру, прикрыв дверь.

– Мы здесь официально, господин Торотынский. Иван будет записывать наш разговор, – пристав бросил взгляд на Ивана, давая тому понять, что пришло время заняться исполнением служебных обязанностей.

– Иван убедил меня заняться этим делом. Но общаться вам тет-а-тет, как участникам инцидента, свидетелю и подозреваемому, я запрещаю. Не обессудьте. Вы меня поняли?

– Да, – сказал Иван, а Михаил просто кивнул, при этом друзья обменялись взглядами.

– Хорошо, давайте присядем и начнем. Меня, молодой человек, зовут Илья Петрович, на данный момент я исполняю обязанности помощника исправника Тульской губернии. Как Вас зовут я, естественно, осведомлён, и Вашу историю в интерпретации урядника Трегубова уже слышал. Теперь хочу послушать Вас.

– С чего мне начать? – спокойно спросил Михаил.

– А Вы сами как думаете, где начало этой истории?

Торотынский задумался и вздохнул.

– Я думаю, что началось всё тогда, когда Медведев узнал, что мы с отцом Марии Александровны договорились по осени сыграть свадьбу. С точной датой ещё не определились.

– Когда это было? – спросил Столбов и посмотрел на урядника, чтобы убедиться, что тот всё записывает.

– Договорились около месяца назад, а когда узнал капитан Медведев, не знаю, – ответил Михаил.

– Что дальше?

– Дальше он начал преследовать Марию Александровну. Не понимаю, что у него там в голове было, но он совершенно безосновательно считал, что она его невеста. Он приехал к ним в имение, и её батюшка всё доходчиво ему объяснил. Однако он продолжал проявлять упрямство, и я уже хотел поехать к нему и поговорить с ним сам.

– Но этого не случилось?

– Нет.

– Почему?

– Мария Александровна, зная характер Медведева, отговорила меня, сказав, что нам не нужен скандал, нужно подождать чтобы всё само улеглось.

– А что за характер был у капитана?

– Про покойников плохо нельзя, но он был шебутной, игрок, пьяница и, говорят, что бабник и дуэлянт, – внезапно встрял в разговор Иван.

– Я Вас не спрашивал, молодой человек, – строго осёк его Столбов, – Ваше дело молча писать. Если это повторится, выйдете за дверь, – предупредил он Ивана, который сразу уткнулся в свои бумаги.

– Иван прав: если не углубляться в частности – у Медведева была плохая репутация, – продолжил Торотынский, – но смерти он, конечно, не заслужил. Это был несчастный случай.

– К несчастному случаю мы ещё вернёмся. Давайте по порядку. Что было дальше? Вы не поехали к Медведеву?

– Да, – горько усмехнулся Иван, – он сам приехал.

– Когда?

– Ровно за неделю до происшествия.

– Кто его видел?

– Я, – Михаил задумался, – Людмила Павловна – это управляющая. Возможно, Игнатьевич – это наш садовник. Я как раз был у него, когда приехал Медведев, который стал звать меня и оскорблять. Он был пьян, как часто бывает. Но не так сильно, как в тот раз. Я взбесился и схватил ружьё.

– То самое ружьё?

– Да, папенька с ним на охоту ходили. Я то не охотник, и вообще к оружию отношения не имею. В армию не попал по причине здоровья. Занимаюсь хозяйством.

– Ружье, – Столбов вернул к своему вопросу Торотынского.

– Да, ружье. Сейчас оно у Игнатьевича хранится, пугать, если кто залезет. Оно не заряжено, чтобы никого не поранить.

– И Вы испугали им Медведева в тот раз?

– Да. Я был в бешенстве. Думаю, он не был так пьян, чтобы не понять, и он не знал, что ружьё не заряжено. Я ему сказал убираться, а то пристрелю. Он что-то пробормотал, что мы, мол, ещё встретимся, и уехал.

– Что было дальше?

– Дальше Иван Вам, наверное, рассказывал?

– Я хочу послушать Вас.

– Он приехал снова, через неделю, когда у нас был ужин.

– Кто был на ужине?

– Я, Ваня, доктор Рар, Шляпниковы – наши соседи, Иосиф Григорьевич – директор сахарного завода, и Людмила Павловна – управляющая.

– Слуги, челядь?

– Петька был – прислуга, и потом Степан Игнатьевич – наш садовник – подошёл.

– Итак, приехал капитан Медведев…

– Да. Совсем пьяный, еле на лошади держался. Опять начал свои оскорбления сыпать и стал звать на дуэль, биться на саблях.

– А Вы?

– Ну мне кровь в голову, я хотел взять саблю – от папеньки тоже осталась – и выйти к нему. Но Людмила Павловна отговорила.

– Экономка?

– Управляющая.

– Что она сказала?

– Сказала, нечего мол устраивать смертоубийство, пугани его, как прошлый раз. Я и послал за ружьем к Игнатьевичу.

– Кого?

– Петьку.

– Он быстро принёс?

– Да сразу же. Я понимаю, к чему Вы клоните: нет, зарядить бы они не успели, всё быстро произошло.

– Итак, Вы вышли к Медведеву с ружьём. И?

– И сначала я подумал, что он успокоился и уедет. Но вдруг его лошадь дернулась прямо на меня. Не знаю, как это произошло, наверное, я был очень напряжен и от неожиданности нажал на крючок. Ружьё выстрелило, но я сначала не понял, что попал. Это Игнатьевич уже когда вышел… Говорю же, это – несчастный случай!

– Кто зарядил ружьё? – четко спросил Столбов глядя прямо в глаза Торотынского.

– Не знаю, у нас и пуль то нету к нему, – ответил Михаил, не отводя взгляда.

– Хорошо, спрошу по-другому: