Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна

– Дай бумага! – сказал он не менее умоляюще, чем в первый раз.

Только теперь председатель подумал, что речь идет о чем-то другом.

– Какую бумагу? – недоверчиво спросил он.

– Документ, – пояснил Бьерн. – Дай документ. План оборудования. Оригинал. Спасибо. Прошу. Дай.

Председатель понял. Ни за какие ценности мира он не хотел быть негостеприимным, но еще больше он не хотел расставаться с бесценным документом, какой был у него в распоряжении. Из упорства иноземца он понял, что прибывшему сюда персоналу бюро эта старая карта необходима в такой же степени, как и ему. Он подавил в себе мысль о шпионстве, но зато в голове у него вырисовался постепенно некий туманный план действий.

– Ничто, – отрапортовал Бьерн, вернувшись к коллегам. – Он не даст.

– Тогда у нас нет другого выхода, – сказал угнетенный Януш. – Всю работу нужно делать сначала. Чтобы этот бюрократ подавился своей картой!

– А если поджечь городок? – предложил задумчиво Каролек. – При спасении мы можем украсть карту. Будем на месте вовремя…

– А может быть, официальными путями? – сказала Барбара. – Приказать ему отдать эту карту сверху?

– В конце концов так и нужно сделать, – ответил Януш. – Но для нас это будет совершенно ни к чему. Сколько это будет длиться? Все строительство закончится, а они еще будут переписываться. Нет, я сперва все же попытаюсь его забальзамировать…

Неясный план, который выкристаллизовывался в голове председателя Народного Совета, привел к необходимости принять приглашение пообедать. Странным образом намерения его по отношению к Янушу были такими же, как и Януша в отношении к нему. По странному случаю организмы обоих одинаково реагировали на мощнейшие течения жизни. Острый темп, который оба взяли с самого начала, оказался предрешенной крохой.

Подглядывающий и подслушивающий под окнами ресторана Каролек, заданием которого было завезти Януша в пансионат вместе с картой на мотороллере, услышал с опасением, как председатель Народного Совета, охваченный интеллигентными чувствами, жертвует Янушу все, чем располагает, склоняя его к принятию материальных благ в образе денег, как желает уступить ему свое место вместе с картой и жену вместе с детьми и как Януш со слезами на глазах всеми силами обороняется от этого несметного богатства, с ужасом он узнал, что председатель тянет его силой в свое учреждение для вручения ему бесценного документа и что Януш, внезапно протестуя, упирается ногами в раскопанный грунт, а руками из всех сил держится за лохань для слонов. Он увидел, не веря собственным глазам, как председатель прибегает к последнему средству, как падает перед Янушем на колени, как с криком:

– Сердце в груди вам отдам! Берите сердце!… – вытаскивает из внутреннего кармана куртки какие-то предметы и впихивает их за пазуху сморкающемуся от слез Янушу.

Увидев также и Януша, падающего на колени перед лоханью и делающего председателю какие-то таинственные присяги и обещания, Каролек попытался вмешаться. Это не дало никаких результатов, потому что его просто не заметили и оттолкнули.

Отчет, который он потом представил Барбаре и Лесю, подтвердился громко раздающейся песней «Красный пояс», поющейся в два голоса провожающими друг друга взаимно двух джентльменов. Председатель и Януш, соединенные трогательным чувством, не могли расстаться, а «Красный пояс» многолосым эхом разносился по пригоркам, лугам и лесам.

– Что со мной? – спросил наутро Януш, со стоном хватаясь за голову, когда соединенными усилиями удалось вырвать его из объятий Морфея.

– Портфель председателя Народного Совета, – сухо ответили Барбара. – Вот здесь порошок от головной боли, выпей это кофе и искупайся в фонтане. Работа ждет.

– Какой портфель, боже? – застонал Януш. – Ты пьяна, что ли? Откуда портфель?

– Вместо карты ты вчера принес портфель председателя вместе с комплектом фотографий его ближайшей и дальней родни. Принять карту ты отказался, ключ от ратуши выбросил в ручей. Кароль его нашел. Кроме того, Кароль говорит, что ты обещал ему что-то важное. Я не знаю, что из того выйдет, и надеюсь только, что он тоже не помнит. Приходи в себя и сходи отдай ему все это.

Легкое недомогание, в котором третий очередной участник битвы за карту оставался вплоть до вечера, привело к тому, что, возвращая председателю портфель вместе с изображениями его родственников, он забыл о ключах от внешних дверей ратуши. Забыванию способствовал тот факт, что ратуша с утра была открыта вторым ключом, находящимся в распоряжении уборщицы. Расцветшие накануне в сердце председателя трогательные чувства, несколько приглушенные не наилучшим самочувствием, после возврата утраченных предметов снова интенсифицировались. Хозяин городка и окрестностей приступил к реализации своего грандиозного плана, несколько озабоченный неуверенностью относительно результатов предыдущего вечера. Шаги, которые он предпринял накануне, как и вечер, удивительно гибли в глубине забвения.

План же этот касался мощного, исторического мероприятия. В ближайшее время наступала годовщина какого-то эпохального случая для городка.

Председатель Народного Совета не был уверен, идет ли речь о трехстах лет, или, может быть, о двухстах пятидесяти и была ли случаем закладка первой в этой округе шахты по добыче серебра или же уничтожение этой шахты каким-то катаклизмом. Он все же решился на триста лет и на закладку и постановил ознаменовать юбилей выступлениями деятелей искусств, доход от которых будет предназначен для восстановления местных, забытых объектов.

Два месяца тому назад приглашенный начальником инструктор культуры и просвещения с совещательным голосом советника секретаря первичной партийной организации закончил писать драматическую пьесу, которая должна была быть представлена в рамках торжеств. Произведение искусства относилось скорее к традиционным историческим драмам. Весьма поучительная и сложная интрига происходила в шахте по добыванию серебра, а затем в комнатах дворца, подчеркивала в целом разделение на классы и нечеловечность кровопийцев, и лишь один в ней был изъян. Погоняемый вдохновением инструктор культурно-просветительского учреждения впал в преувеличение и сотворил слишком большое количество действующих лиц.

Поэтому не хватало актеров. Уже решено было пригласить почти весь персонал ближайшего госхоза в качестве статистов, привлечь часть жителей городка к эпизодическим ролям, но не удавалось найти людей на главные роли.

Сюжет драмы описывал деятельность молодой аристократки, без взаимности влюбленной в рабочего шахты ценного продукта. Папа аристократки – владелец как замка, так и шахты, оказывал решительное сопротивление по отношению к чувствам единственной дочери, молодой же рабочий, занятый романом с равной ему по социальному положению девушкой по соседству, выказывал полное безразличие в вопросе чувств аристократки. Ищущий руки аристократки граф с дальнего края выказывал явное неудовольствие, обманутая в чувствах аристократка выказывала непостоянство характера, то бросаясь на шею избранника, то отрицательно влияя на отца, который с удовольствием снижал заработки и ухудшал условия работы угнетенного рабочего класса. Вследствие долговременных разногласий и сложностей наступал всеобщий конец света. Шахта погибала, залитая водой, граф из далеких краев погибал по ошибке, отец погибал, настигнутый апоплексическим ударом, разнервничавшаяся и разочарованная аристократка погибала в результате самоубийства, остальные персонажи погибали по иным причинам, на руинах всего оставался лишь твердый, как скала и несгибаемый работник физического труда, всматриваясь рядом с выбранной девушкой сердца в светлое, но однако далекое будущее.

Драма содержала массовые сцены вроде забастовки в шахте. Статисты из госхоза едва покрывали нужду. Роль отца-кровопийцы председатель местного Совета решил играть лично, соседям и сотрудникам он поручил лишь позитивные роли, кандидатов на главные роли пока что не находилось.

И вот теперь он увидел перед собой спасение в лице прибывшего на инвентаризацию коллектива архитекторов. Роль гордой аристократки была словно создана для Барбары! Меланхолическая физиономия Леся сразу же настраивала на мысль об утраченных чувствах графа, и только в вопросе выбора роли работника физического труда могли возникнуть колебания между Янушем и Каролеком. Председатель местного Совета решил предоставить выбор им самим.