Изменитель - Олег Анатольевич Шишкин

как-то поник на этой фразе. Нет, он не уступил ни пяди, но и не стал, как обычно, добиваться полного триумфа над зятем. Он просто ушел в себя. И Кармен это заметила.

– Что-то случилось? – спросила она.

– В моем возрасте нужно думать о будущем, в том числе и о том, что ведет нас на посмертный пир героев, – пояснил Балтасар.

– Разве такой может быть? – удивился Толик и съехидничал: – Это ведь предрассудки, которые партия всегда осуждала. Кто, как не она, нам всем внушила: Бога нет!

– Мой коммунизм – это моя вера. Она личная и никакая иная. Мои дни сочтены, все жертвы принесены, и теперь остается только уповать на время, что отпущено. Но когда произойдет то, чего не избежать, я верю, что мои красные ангелы укроют меня знаменем валенсийских добровольцев и пропоют «Интернационал».

Сказав это, дон Балтасар вышел из гостиной.

– Торжествуй – ты опять скомкал праздничный ужин, – сказал Кармен мужу.

Но Толик подошел и, ничего не говоря, обнял ее. Поцеловал. И сейчас, после всего, что случилось, почувствовал такую любовь, какой и не было раньше. Ему стало стыдно за свою глупейшую измену и похоть. Но что сделано, то сделано.

– Прости меня, Кармен, за все, – сказал он так доверительно, что Кармен сама поцеловала его. – Если можешь, научись прощать авансом.

– Авансом? Что это за идея? А ну-ка расскажи, – удивилась Кармен.

Но муж ее просто улыбнулся – и именно сейчас он показался ей тем самым рыцарем из календарной легенды.

В этот момент из комнаты отца послышался звук падения. Они обернулись на дверь.

2

Когда Кармен и Толик вошли в комнату дона Балтасара, они увидели, что тот лежит на полу. Тесть был хоть и без сознания, но жив. Толик схватил нашатырь, стоявший тут же на тумбочке, и поднес к его носу. Старик заводил головой. Кармен стояла в оцепенении.

Толик положил тестя на диван. И только тогда Кармен встряхнула головой, по-житейски утерла слезу и позвонила в кремлевскую поликлинику, к которой отец был прикреплен и которая находилась в двух шагах, на Сивцевом Вражке. Уже через пять минут оттуда пришел врач. Он, осмотрев дона Балтасара, вызвал скорую.

В ожидании машины Кармен о чем-то говорила с доктором. Тот предполагал инсульт. Беседа поглотила обоих, а Толик заметил, что Балтасар сжимает в кулаке какую-то бумагу. Он вынул ее и, разгладив, увидел, что это тонкий рисунок индейского идола, исполненный на гербовой бумаге.

Раздался звонок. Врач и Кармен переглянулись, а Толик машинально сунул рисунок в карман.

– Ну вот и скорая! Не волнуйтесь, подымем вашего отца, – сказал врач Кармен.

Глава 22

Запонки

1937 год. Париж.

Рю Шатобриан, 5. Отель «Байрон»

1

Оказавшись с женой и дочерью в номере гостиницы, Соколов запер дверь.

– Вещи не распаковывайте, – сказал он.

– Почему? – испугалась Мария. – Ты бросаешь меня и дочь, а сам исчезаешь…

– Я не буду тебе сейчас все объяснять, просто сделай так, как прошу. Я вас очень люблю. Сочти это за объяснение, – сказал Соколов жене, и она кивнула.

Он вышел из номера. Постоял на пороге. И направился к лифту.

Едва Соколов появился на крыльце отеля, как к нему подрулил Балтасар. Вскочив в авто, Соколов предложил ехать по адресу, данному Семеновым еще в Валенсии, – бульвар Сен-Мишель.

2

Они очутились у дома жертвы вовремя: в тот миг, когда Семенов и два его парня зашли в подъезд. Последний из них обернулся, и Соколову даже показалось, что он посмотрел на него. Взгляд этот ему не понравился.

Теперь следовало дождаться завершения драмы и побыстрее уехать.

Жертва была нужна.

Соколов заметил тень, метнувшуюся в окне на третьем этаже, в квартире Клемента. Только когда лицо приблизилось к стеклу, он разглядел Семенова, сосредоточенно смотревшего, несомненно, на него.

К удивлению Соколова, Клемент появился у подъезда со стороны бульвара и стал кого-то искать глазами. Заметив машину с Соколовым и Балтасаром, он направился прямо к ним.

– Извините, у вас закурить не найдется? – спросил Клемент.

Соколов молча вынул пачку «Лаки Страйк» с единственной сигаретой.

– Последняя? – уточнил Клемент.

– Берите-берите, я еще куплю, – успокоил его Соколов. – Думаю, вам она нужнее.

– Вы правы, – сказал тот.

Клемент взял сигарету, нервно закурил, на его манжетах блеснули запонки с серпом и молотом.

– Какие у вас красивые безделушки! – восхитился Балтасар.

– Это подарок очень близкого мне человека, у которого я работал секретарем, – с ностальгией произнес Клемент.

Соколов понял, что речь идет о Троцком.

– Вы волнуетесь? – спросил Балтасар Клемента.

– Да, как-то странно себя чувствую. Весь день в голове какой-то гул, – посетовал тот, – и к тому же мне предстоит неприятный разговор с гостем, который вот-вот подойдет. Но обсудить это нужно, чтобы поставить точку. Хотя…

– Вы хотите отменить встречу? – поинтересовался Балтасар.

– Это, увы, не в моих силах, разговор слишком важен, – пояснил Клемент. – Беседа касается многих моих товарищей.

– Ну, разве что так, – согласился Балтасар, – разве что дело жизни и смерти.

– А вы испанцы? – насторожился Клемент.

– Да, – ответил Балтасар. – А что? Акцент? Мы с товарищем работаем тут в такси.

Они переглянулись с Соколовым.

– Сейчас у вас война, – продолжал Клемент. – Не переживаете за родственников?

– Переживаем, – сухо ответил Балтасар. – Но такова жизнь.

Соколову показалось, что сам воздух стал сгущаться и все на миг остекленело. Аппарат непостижимой космической воли начал свою игру, расставляя всех по порядку, меняя пазлы, ломая старую схему, судорожно вычерчивая свое, ведомое только ему будущее, перекрещивая параллельные прямые, сталкивая параллельные миры.

«Почему так происходит?» – подумал Соколов и, к своему удивлению, услышал голос невидимого индейца: «Здесь сейчас находится развилка реальности – события могут пойти в разных направлениях. Ты можешь остановить Клемента, Клемент может передумать идти домой, может произойти даже и нечто нам неизвестное – пожар в подъезде, авария перед подъездом, арест Клемента полицией, как политически неблагонадежного. И все эти варианты будут требовать от тебя жертвы. В этом случае ты можешь и сам убить Клемента. Это тоже зачтется. Но вот все остальные ходы, кроме его возвращения в квартиру, где его ждут, будут для тебя и твоих близких катастрофическими…»

– Что? – переспросил Соколова Балтасар.

– Я просто задался вопросом: почему так происходит? – пояснил Соколов. – Почему иной раз события тормозятся?

– А может, я и вправду отменю встречу? Как вы считаете? – обратился Клемент к Соколову.

– Я человек слова и, если с кем-то договорился, обязательно приду, – твердо сказал Соколов.

– Даже если подозреваете опасность? – сказал Клемент.

– Я не стал бы юлить с судьбой, – соврал Соколов.

Клемент докурил сигарету, кивнул и неуверенно направился к подъезду.

Соколов