Изменитель - Олег Анатольевич Шишкин
Но при всем внешнем блеске и публичности Павлова осталась загадкой и к себе допускала немногих.
– Курьезно то, что я однажды прошелся по этой бабке в журнале «Театр», в рецензии на спектакль Вахтанговского театра «Сезон охоты», где она сыграла старую бурятскую охотницу, ударницу труда, обезумевшую на почве производственного плана. Вряд ли она об этом забыла, – пояснил Толик.
– Бабушка она добрая и тебе ничего не сделала, – укорила его Кармен. – Но наши разговоры с ней были коротки, и мне тебе сказать нечего.
Кармен сварила кофе и подала мужу. Толик сосредоточенно стал пить его маленькими глотками. Все это время он думал о сцене в гостинице и о том, что теперь будет да для чего это, но было ясно, что теперь он «попал».
– Толик! Ты здесь? – спросила Кармен.
Он встрепенулся и автоматически пробормотал:
– Какой чудесный кофе!
– Это нам на отдел подарил глава коммунистов Бразилии. А ему передали это какими-то тайными тропами прямо из Рио-де-Жанейро. И с кофе он пришел в эфир.
Толик задумался и стал гипнотизировать Кармен. Так он всегда делал, когда ему нужно было выцыганить что-то особое: сначала превращался в удава, а потом удав снова становился Толиком.
– Кармен, а что так тревожит Балтасара? Почему он напряжен? Почему даже простецкий разговор превращается в историю с недомолвками?
Кармен помрачнела. Она смотрела сквозь Толика.
– Пойми, – сказала Кармен, – отец и мать увезли из Испании все, что могли, в том числе и своих призраков. А призраки, даже недобрые, – это не только части нашей души. Они, как ты видел, приходят и по-настоящему приглашают на свои оперы и что-то выспрашивают. И что самое печальное – призраки никогда не стареют.
Толик вспомнил о некоем Санта-Крусе, упомянутом доном Балтасаром.
– А кто такой Санта-Крус?
– Ученое чучело и откровенный шизик, – сказала Кармен. – А чего это он тебе понадобился?
– А почему шизик?
– Это не все знают, но он, кажется, занимается какой-то чертовщиной… хиромантией, астрологией, что ли.
– Когда тебя не было, его фамилия донеслась из-за двери.
– Ты подслушивал? – возмутилась Кармен. – А любопытной Варваре…
– Если бы у Варвары был такой нос, как у меня, она бы всех сделала. Неужели так трудно сказать про этого Круса?
– Ты хочешь опасности для нас всех? – загадочно произнесла Кармен и добавила осторожно: – Может быть, не надо?
– Да кто же он такой, черт возьми? – продолжал наседать Толик. – А вдруг он знает важную тайну и мы с тобой разбогатеем?
Кармен расхохоталась от такого заявления мужа, но уже спокойно сказала:
– Он очень специфичный человек. Сидит на архиве испанских интербригад и знает больше, чем нужно знать обычному человеку.
– И… – продолжал Толик.
– Зайди к отцу на работу в Архив компартии и скажи, что пишешь книгу о Коммунистическом интернационале, испанской войне и диверсантах из Альбасете. А еще лучше… Как ты понял, мой рыцарь, тут кругом минные поля…
– Кто я такой для этих фанатиков? Они же номенклатура ЦК и мне, конечно, ничего не скажут и ничего не дадут. Да еще и настучат.
Кармен взяла салфетку и написала на ней: «Толя, у папы есть записная книжка. Она лежит на столе. Я знаю, что там есть телефон Круса. И пожалуйста, все тонкие темы пиши на листочке – у нас тут могут быть уши».
Толик с удивлением прочел то, что написала ему Кармен, и в ответ набросал на том же листке: «Я войду в кабинет и посмотрю в книжке этот телефон. Ты меня подстрахуешь, если неожиданно придет отец?»
– Да, – громко сказала Кармен, чиркнула спичкой и подожгла исписанный листок.
3
Как только Кармен удалилась, Толик прошмыгнул в комнату тестя и уставился на письменный стол. Среди пластинок с музыкой де Фальи, Гранадоса, симфонической поэмой Альбениса «Алая башня» в исполнении Падеревского он с удивлением увидел бокс, внутри которого лежал «люгер-парабеллум». Толик взял пистолет и стал позировать с ним перед зеркалом, но потом все же положил оружие так, как оно и лежало. Вот тут-то он и обнаружил прямо под боксом потертую записную книжку с потрескавшимся фотографическим портретом раскуривающего трубку Сталина, из тех, что продают в электричках глухонемые.
Толик раскрыл ее, стал искать телефон Санта-Круса и нашел сразу, так как этому номеру дон Балтасар отвел целую страницу, на которой большими буквами вывел Santa Cruz.
Толик принялся переписывать телефон, и в этот момент раздались шаги и дверь открылась. В комнату заглянул дон Балтасар. Но, так как Толик оказался за дверью, которую открыл тесть, тот его не заметил и ушел.
В это время послышался голос Кармен: «Папа, я давно хотела тебя спросить насчет Изольды…»
Выскользнув из комнаты тестя, Толик перекрестился и проскользнул в ванную. Из-за двери он услышал стук, а затем и голос тестя:
– Толя, это ты?
– Да, – ответил он.
– Что ты такой испуганный? Чего в ванной заперся? – спросил дон Балтасар. – Опять какие-нибудь твои гадкие выходки стали известны трудовому коллективу Радиодома? Не могу же я все время звонить Луису Бланко.
– Просто хочу принять душ, – замаскировал свой испуг Анатолий.
И хотя он имел теперь заветный телефон, события ближайших дней заставили его на время забыть о Санта-Крусе.
Глава 18
Юдоль
1937 год. Валенсия.
Отель «Метрополь»,
Calle Xativa, 23
1
Соколов вышел из отеля и огляделся по сторонам. Все было буднично: перед фасадом стояли авто с открытыми дверями, в машинах дремали шоферы, а через дорогу, у входа на арену для корриды, ветер трепал старый плакат.
Только машины с Балтасаром не было.
Соколов разволновался и предположил, что все, возможно, идет не так уж гладко, как ему кажется. Он нервно сжал ручку саквояжа с деньгами, перешел трамвайные пути, направляясь в сторону арены. Лишь ступив на тротуар противоположной стороны улицы, он заметил автомобиль Балтасара, который по уговору стоял на площади, только у соседнего с ареной Северного вокзала.
Соколов оценил осторожность испанца, который не стал ему сигналить, а лишь махнул рукой из окна автомобиля. Соколов просто кивнул в ответ, и машина двинулась навстречу и притормозила ровно перед ним.
– Как можно быстрее! – выпалил Соколов, сев на заднее сиденье.
Машина тронулась, и в этот момент он увидел, что навстречу мчится автомобиль Семенова. Тот махнул ему рукой, как бы предлагая остановиться, но Соколов знаком показал, что у него нет времени, а Балтасару жестко сказал:
– Давай быстрее! Времени в обрез.
В зеркало заднего вида он заметил, как Семенов и его два спутника вышли у фасада гостиницы
