Охота на черного короля - Александр Руж

усадьбе князя Гагарина, «Олдсмобиль» вдруг резко ускорился, обогнал «Форд» и перегородил ему дорогу. Все участники растянувшейся кавалькады остановились. Вадим толкнул салагу.

– Оружие есть?

– Есть…

– Приготовь. Когда скомандую, стреляй в любого, кто выйдет из «Олдса». Смотри только, в меня не попади.

Вадим открыл дверцу и с «Баярдом» в руке вышел из машины. Но еще раньше из «Олдсмобиля» выскочил меченый. Он был вооружен знакомым Вадиму пистолем с начинкой, генерирующей инфразвук. Он подбежал к «Форду» и что-то зыкнул: по всей очевидности, приказал пассажирам выходить.

– Назад! – загорланил Вадим, выцелив дулом «Баярда» грудь меченого. – Р-руки! ОГПУ!

Бородач со шрамом ошарашенно отступил, но в следующий миг поднял пистоль, и поток еле слышимого звука хлынул из раструба. Вадим взметнул перед собой щиток и, глядя в проделанные в металле узкие прорези, дважды бабахнул из «Баярда». Меченый упал, пистоль выкатился у него из руки. «Форд» Капабланки зарычал, по крутой дуге объехал застывший «Олдсмобиль» и унесся во мрак. Свезло чемпиону – попался расторопный водитель, который не стал дожидаться окончания боя и предпочел ретироваться, увозя ценного седока.

Увидев, что кубинец спасся, Вадим почувствовал себя увереннее. Меченый лежал пластом, не двигаясь. Сколько народу там, в «Олдсмобиле»? Если скобарь не оплошает, можно взять их живыми, сдать куда следует и все – делу конец! А довеском – инфразвуковой пистоль.

– Товарисци, не бойтесь!

Это салага выскочил из «Студня». Кто его просил? Вопит, наганом размахивает… К кому обращается – к бандитам?

Из «Олдсмобиля» высунулся еще один гайдамак – в сюртуке, тот, что давеча надзирал за окнами «Националя». Сейчас он был оснащен не подзорной трубой, а британским «Веблеем», ствол которого плясал на уровне головы Вадима.

– Товарисци! Не стреляйте!

Какие они тебе в задницу товарищи? Вадим все еще не выпускал из руки щитка и, как оказалось, правильно делал. «Веблей» извергнул огонь, и пуля долбанула о металл. Ответный выстрел заставил сюртучника пригнуться. Стекло на дверце «Олдсмобиля» рассыпалось льдинками, как зеркало во дворце Снежной Королевы.

Вадим выстрелил снова. Целил в скат и попал бы, но на его голову обрушился удар, который проломил бы кости, если б не летный шлем с нашитым на него войлоком. Падая, Вадим видел, как цокающий дурошлеп, довольный, что вырубил государственного преступника, потрусил к «Олдсмобилю» и тут же получил свои законные девять граммов свинца.

Далее перед глазами все померкло. Развиднелось, лишь когда «Олдсмобиля» уже не было в поле видимости. Позади фырчал незаглушенным мотором «Студень». Сюртучник явно оробел и намылил лыжи, даже пистоль инфразвуковой не подобрал.

Вадим через силу встал и, не опуская «Баярда», подошел к меченому. Как есть мертвяк, уже и снежной кисеей покрылся. А что скобарь? Тоже неживой. Сказано было тебе, обалдую: сиди в машине, действуй по команде. Послушался – был бы цел.

Вадим поднял пистоль. Тяжелая штука, фунтов на десять. Будет, что показать в политуправлении. Пускай привлекают специалистов, разбираются. Во всяком случае, отличный трофей, подарок оборонному ведомству.

– З…дравствуй…те, – шелестнуло за спиной.

Вадим замедленно повернулся. Из-за «Студня» химерой выплывал маэстро Верлинский.

Глава VII

в которой происходит вынужденная подмена

Вадим гнал «Студебекер» на окраину города, подальше от оживленных улиц. Верлинский сидел рядом и силился рассказать, что привело его к гагаринскому саду.

– Я ув…идел, как в…ы с…ели в эту маш…ину. В…зял т…акси, п…оехал за в…ами…

– Зачем? Я на ваших глазах сотрудника ОГПУ по голове двинул. Логичнее было милицию уведомить.

– Я не в…ерил, ч…то у в…ас раз…збойные н…амерения… Я же к в…ам присм…атривался…

Психолог! Неспроста говорят, что увечные люди тоньше распознают оттенки чужих душ.

– Бюх…нер – двулич…ный челов…ек. Он в…ас опороч…ил, я это п…онял, когд…а меня доп…рашивали в ГПУ… Нав…ерное, я ск…азал что-то не то на д…опросе… Я х…отел вам п…омочь…

Вадим разбирал все, что произносил Верлинский: где-то помогал обостренный слух, где-то развившееся за годы работы под крылом у Барченко чутье. Единственное, чем осложнялся диалог: при ответах требовалось отвлекаться от вождения и поворачиваться вправо, чтобы собеседник смог прочесть по губам.

– Вы поехали за нами на такси. И что дальше?

– Т…аксист услышал выст…релы, испуг…ался, ск…азал, что р…азвор…ачивается… Т…огда я в…ышел… д…ошел до т…ого мес…та, где в…ас чуть не уб…или…

– Вы при оружии?

– Н…ет…

Это каким мужеством надо обладать, чтобы отправиться в одиночку, без оружия, туда, где только что стреляли! Одно из двух: либо все было не так, либо в этом невзрачном калеке таится недюжинная отвага. Вадим склонялся ко второму.

– Я вам, получается, жизнью обязан. Тот, в «Олдсмобиле», увидел вас и решил, что подоспело подкрепление из милиции. У вас вон форма полувоенная, за работника органов сойдете… Если бы не вы, они обязательно бы меня добили.

– К…кто они?

– Могу только предполагать.

Судя по эпизоду, завершившемуся двумя смертями, намерения у заговорщиков были нешуточными. И у Вадима созрела уверенность, против кого они направлены.

– Мне нужна ваша помощь, Борис Маркович. Положение мое такое, что обратиться больше не к кому. А если дать этим молодчикам р-развернуться, они тут Содом и Гоморру устроят.

– Я в в…ашем расп…оряжении. Чт…о д…елать?

– Вы знаете, кто убил Федько? Вашего соседа по этажу в «Национале».

Верлинский не знал. Будучи у себя в номере в тот вечер, он увлекся чтением и по причине своего недуга не слышал ни голосов, ни шума борьбы в комнате Федько. Лишь чуть погодя ощутил вибрацию (это по-слоновьи топали в коридоре часовые), но не понял, откуда она исходит. Он подошел к окну и увидел внизу человека, спустившегося на проводе, но лица в потемках не рассмотрел, поэтому показания прибывшей следственной бригаде дал малосодержательные.

У Вадима чесался язык открыть Верлинскому всю правду об этом любителе экстремальных спусков из гостиничных окон, но придержал себя и промолчал. Пришлось бы многое досказывать, снова уверять в своей невиновности, а сейчас на длинные дефиниции просто нет времени. Как-нибудь попозже, при случае.

– Я попрошу вас о двух одолжениях. Во-первых, мне необходимо встретиться с Капабланкой. Я