Александр Зеленский - Лиходеи с Мертвых болот

— Опять где-то шастал? — спросил Убивец, проходивший мимо и остановившийся возле Гришки.

Мальчишка ничего не ответил — не было сил. Он сидел у пламени, от которого шло тепло, но его тело сковывал лед, по холодным жилам текла холодная кровь, и все вокруг будто покрылось инеем. С каждой минутой безумная надежда, что Беспалый и Варя выберутся из этой передряги, придут, становилась все более зыбкой. Куда им выбраться? Вон сколько народу на них навалилось, а из оружия у Силы один посох, и это даже не его любимая дубина.

— Что тоскуешь, Гриша? — спросил татарин, подсаживаясь на бревно и тыкая Гришку локтем в бок.

— Да так… Что-то плохо мне.

— В тоске, брат, резона нет. Радуйся всему. Тому, что ты есть на свете, что этот свет есть пока для тебя. Ведь неизвестно, сколько осталось нам. Такова житуха разбойничья — все мы, парни лихие, зажились на этом свете. Недолог разбойничий век и нет в нем времени для грусти.

— Прав ты, Хан, — вздохнул Гришка.

Прошла еще пара часов. Надежды уже не осталось никакой. Если они и живы, то в лапы старосты губного попались, а значит, все равно не сносить им головы.

Тут атаман кликнул всех в круг. Сел среди своей братвы, и не было сейчас в его лице привычной надменности и высокомерия, а были лишь озабоченность и внимание. Когда надо, Роман владел не только угрозами, но и убедительными словами, уговорами, лестью. И хотя обычно держал братву на расстоянии от себя, но тем приятнее было разбойникам, когда говорил с ними, как с равными.

— Плохо дело, братва. Злые ветры над нами реют. Чтоб отвести грозную опасность, надобно нам одно дельце решить, — громко произнес Роман.

— Да ты только скажи, атаман, за нами задержки не будет! — послышались голоса.

— Дело плевое, но усердия и аккуратности требует.

Атаман объяснил, что требуется.

— Запросто обтяпаем, ха-ха, — хмыкнул татарин.

— А где Беспалый? — огляделся атаман, ища глазами Силу. — По нему дело.

— Загулял гдей-то, — хихикнул Косорукий Герасим, привычно держащийся за свой кошель на поясе, который, казалось, не отпускал никогда. — Может, воеводе пошел о планах наших рассказывать.

— Да ничего нового он ему не скажет, ха-ха, — засмеялся татарин. — Все секреты, что у нас были, ты давно за медяки мелкие воеводе сторговал.

— Да ты чего…

— Тихо! — прикрикнул Роман. — Пойдут Евлампий, Хан, Косорукий и ты, Гришка. Хорошо город знаешь. Пора и тебя к делу приобщать…

Глава 15

ЛИТВА. УДАР СЗАДИ

«У монаха-францисканца имеются только ряса и веревка, подпоясывающая ее. И все!

А что имею я, бедный студент-недоучка? Плохонький камзол, местами протершийся до дыр, плащ-накидку, выгоревшую на солнце да пару звонких монет, которые очень скоро перекочуют из моего дырявого кошелька в загребущие лапы кабатчика. «Вы не испугаете голодом того, кто строго постится. Вы не испугаете нищетой нищего. Мало будет проку и от битья. Даже под палкой возрадуется он, ибо в поношении его единственное достоинство. А если вы всунете его голову в петлю, то окружите ее сиянием небесным», — припомнилось мне изречение святого Франциска Ассизского.

Не пора ли и мне взойти на свою Голгофу, приняв смерть за веру и правду? Но что есть «Голгофа»? В переводе с арамейского это слово означает «череп». Стало быть, Голгофа находится внутри меня самого. И мне, чтобы достичь ее, нужно прыгнуть выше собственной головы… А это уже полная чушь! И если я выпью в этой корчме, называемой «У врат Господних», еще хотя бы один стаканчик, то точно вознесусь прямо на небо ко всем праведникам…

Сидя в темном углу корчмы, я сам не заметил, как задремал. И снилось мне, что я уже на небесах, а вместе со мной новые друзья — чернобородый сотник Олекса, его лучники и даже пани Зося — дочь моего благодетеля. Неужели все мы уже умерли? Или это только сон, порожденный разгоряченным от крепкого вина умом?

Но вот сияющие врата царствия небесного приоткрылись и страж их с нимбом над головой неучтиво вопросил: «А вас кто сюда звал? Сейчас же спускайтесь вниз! Князю Витольду не до вас!» И тут до меня дошло, что и во сне я переживаю вновь виденное и слышанное наяву. Только теперь я окончательно проснулся, но глаз не открывал, вспоминая приключения последних дней…

После беседы с братом-экономом из монастыря Тевтонского ордена мы отправились к пану Яну Бельскому — начальнику сотника и моему старшему товарищу. Принял он нас радушно, но сразу же предупредил:

— Ничего не говорите о вашей схватке с рыцарями ордена князю. Он будет недоволен, ведь мы и так на волоске от большой войны. Только вот неизвестно, против кого она будет…

— А мы-то надеялись на защиту князя, — горестно промолвил я.

— К тому же пани Ядвига все еще в замке крестоносцев! — напомнил Олекса.

— Нет, Витовт сейчас нам не помощник. Вот если его об этом попросит моя сестра, тогда он будет куда сговорчивее…

— Неужели пани Зося имеет такую власть над Витовтом Кейстутовичем?.. — удивился я.

— Мне кажется, он влюблен в мою сестру. И все же боюсь, что даже самые сильные чувства не заставят его порвать мир с тевтонами. Сейчас он больше озабочен тем, чтобы отобрать Витебск у Скиригайлы. И потому пойдет на сговор не только с орденцами, но даже с самим сатаной. Это его собственные слова, — пояснил Ян Бельский.

— Тогда нам не помогут и чары юной красавицы Зоси, — удрученно пробормотал я.

— Боюсь, что так, — печально проговорил пан Ян.

— Но я не отступлюсь от мысли разорить это разбойничье гнездо, ведь именно там, в Штейнгаузенском замке, томится моя… ни в чем не повинная девушка! — зло бросил сотник. — Я и один справлюсь со всей крестовой сворой, будь они хоть при полном вооружении!

— Не теряй головы, сотник, — строго заметил пан Ян. — Я не сказал, что не стану помогать тебе. К тому же ты и сам знаешь, что в замке крестоносцев находится мой человек, который должен отвести беду от подруги моей сестры. Вот так! А сейчас, сотник, ты займешься вот чем…

Начальник отдал приказания по службе, а потом, отпустив Олексу, повернулся ко мне.

— Рад был повидать тебя, Роман. Ты, случайно, не был у моего отца?

— Я присутствовал при его кончине, — скорбно промолвил я. — Ему так хотелось увидеть кого-то из вас, но увы!..

— Что делать! Служба требует нашего полного подчинения прихотям князя. Мы не вольны в своих желаниях и помыслах… Повторяю, что рад был увидеться с тобой, а сейчас, прости, меня ждут у Витовта. Прошу тебя об одном: пока ничего не предпринимай по розыску пропавшей библиотеки. Поезжай к Штейнгаузенскому монастырю, остановись там в корчме «У врат Господних» и жди известий от меня. Терпеливо жди, Роман!..

— …Нет терпения ждать графа Брауншвейга! — воскликнул кто-то рядом со мной, и я сразу приоткрыл глаза.

Возле дверей за столом расположился длинноносый крейцхер. Он разговаривал с одним из своих слуг, подносивших ему различные блюда прямо из кухни. Меня он просто не заметил, поскольку тот угол, где я примостился, тонул в полной темноте.

— Я повторяю, как только появится командор, ты сразу же оставишь нас наедине.

— Все понял мой господин! — проговорил слуга, незаметно отщипывая от пирога с начинкой небольшой кусок.

— Пошел вон!

И тут одновременно из двух дверей, расположенных в разных концах зала, вошли два очень похожих человека. Я сначала даже своим глазам не поверил, вообразив, что все еще сплю. Но нет, одного из них я уже встречал в Майстерате, в харчевне «Рыбий глаз». Это был тот самый горбатый главарь разбойников, пытавшийся захватить меня силой. А вот кто же второй?..

— Брат командор! Я выполнил твои указания, — заметив второго, встал из-за стола рыцарь. При этом он повернулся спиной к первому.

— Я знаю, брат Ганс, ты исполнительный и храбрый воин. — Чувствовалось, что второй заговаривает зубы длинноносому рыцарю, а в это время его двойник — разбойник из Майстерата — подкрадывался сзади.

— Сейчас тебе воздастся за твое честное и усердное служение, — ласково ворковал второй.

И тут я увидел то, отчего у меня перехватило горло. Я даже не смог предупредить рыцаря об опасности, нависшей над ним. В отсветах факелов блеснул длинный нож в руке разбойника, и его острие вошло прямо в шею рыцарю. У того как-то странно дернулась голова и он, не проронив ни стона, грохнулся на пол, обливаясь кровью.

— Отменный удар, дорогой Фердинанд! — похвалил убийцу тот, кого рыцарь называл командором.

— Да, б-брат. Этому уд-дару я н-научился от одного б-брадобрея, который таким с-способом резал своих д-должников.

— Браво, браво! Мы устроим этой свинье Гансу Брауденбергу славные похороны. А самое главное, что в нашем монастыре открылось вакантное место и мы сможем принять на службу того истинного христианина, о котором ты меня просил.