Исчезнувшее свидетельство - Борис Михайлович Сударушкин

бы наилучший вариант и для Вас – пишущего человека, и для меня. Надеюсь, Вам не составит большого труда договориться с редактором о такой публикации в нескольких номерах его газеты. Так получилось, что подавляющее большинство материалов о “Слове о полку Игореве” носят научный, специальный характер и широкому кругу читателей они малодоступны. Ваши очерки в какой-то мере восполнят этот пробел, а главное – благодаря этому расследованию, возможно, будет разгадана одна из темных и таинственных страниц отечественной истории. В любом случае (обязательно скажите об этом редактору) его газета первой опубликует сообщение о “Слове”, которое произведет настоящую сенсацию.

И еще одна, последняя просьба. Возможно, Вы захотите узнать обо мне у девушки, которая принесет Вам это письмо. Пожалуйста, не ставьте ее своими вопросами в трудное положение – я попросил не говорить Вам, кто я такой. Всему свое время. Если Вы прочитаете письмо в ее присутствии и сразу же примете решение, согласны или нет провести предлагаемое мною расследование, то, пожалуйста, скажите ей об этом – так я узнаю о Вашем решении гораздо быстрее, чем по другому имеющемуся у меня каналу.

С искренним уважением и с надеждой на понимание – Ваш читатель».

Вникая в суть этого пространного письма, я несколько раз поднимал глаза на девушку. Она сидела на краешке стула неподвижно, словно статуя, и задумчивым, отсутствующим взглядом смотрела в окно. А я, хотя анонимное послание и произвело на меня впечатление, так же неотрывно готов был глядеть на нее.

Но стоило мне положить прочитанные страницы на журнальный столик, как девушка тут же поднялась.

– Теперь я могу идти? Извините, я, честное слово, опаздываю.

Я лихорадочно думал, как задержать ее хотя бы на минуту.

– Вы учитесь?

– Да.

– В институте?

Девушка молча кивнула.

– В каком?

– Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос. – Она отвела глаза в сторону.

Я посмотрел в ее открытое, миловидное лицо, вспомнил предупреждение анонимного автора письма – и мне стало стыдно.

– Ладно, если не хотите – не говорите, – милостиво разрешил я. – Но свое имя вы можете назвать?

Девушка в затруднении прикусила верхнюю губку, но все-таки сказала:

– Наташа.

– Наташа? Это имя к вам очень идет. Кстати, у многих русских писателей жен звали Наташами, – совсем не к месту, лишь бы только протянуть разговор, заметил я.

– Наверное, писатели любили их не только за имя. – Губы девушки опять дрогнули в улыбке.

– Да, конечно, – с удовольствием подхватил я. – При этом сыграли свою роль и другие внешние и внутренние факторы…

Наташа еще раз нетерпеливо взглянула на часики, и мне пришлось прервать свои рассуждения не по делу.

– Вы знаете, о чем письмо? – резко сменил я тон.

– В общих чертах – да.

– В таком случае передайте вашему знакомому, что я согласен принять участие в предлагаемом им расследовании. Постараюсь привлечь к нему своих друзей, которых он упоминает в письме. Если все сложится удачно, недели через две-три опубликую в молодежной газете первый очерк о начале этого расследования. Акварель с видом усадьбы Мусина-Пушкина я завтра же передам в музей – это слишком ценная вещь, чтобы хранить ее дома.

– Спасибо, – неожиданно сказала девушка.

– За что?

– За то, что вы пошли навстречу… этому человеку. До свидания.

– Значит, мы еще встретимся?

– Вполне возможно, – улыбнулась Наташа на прощание.

Прежде чем перечитать письмо, отдельные фразы которого показались мне непонятными и даже странными, я подошел к окну и дождался, когда моя гостья вышла из подъезда. На углу возле продовольственного магазина она замедлила шаги, видимо, забыв обратную дорогу. Тут ей навстречу попался мой сосед Юрий – его квартира была напротив моей и мы с ним часто коротали вечера за шахматной доской. Наташа что-то спросила его, он ответил, махнув рукой в сторону троллейбусной остановки. Перед тем как завернуть за угол, она обернулась и, как мне почудилось, посмотрела на мое окно.

Я ругнул себя, что не вызвался ее проводить, и вышел на лестничную площадку, где дождался Юрия.

– Сейчас на улице к тебе подходила девушка. О чем она спрашивала?

– Твоя знакомая, что ли? Очень милая и симпатичная. Из таких жены хорошие получаются. Ты об этом не задумывался?

– У меня сейчас не тем голова забита, – ответил я Юрию, хотя мысленно согласился с ним.

– А зря, пора бы уже и задуматься. – Увидев, что я не расположен развивать эту тему, Юрий сказал: – Она спросила, как лучше доехать до Спасского монастыря – троллейбусом или автобусом. Я посоветовал троллейбусом – остановка ближе, и они чаще ходят…

Я вернулся в комнату, опять сел в кресло и взял с журнального столика письмо. Прочитал несколько строк, но так и не смог сосредоточиться – перед глазами стояла Наташа, вспоминался каждый ее жест, каждое слово. Она призналась, что учится в институте. Чтобы попасть в политехнический институт, надо выйти через две остановки. Но девушка спрашивала Юрия, как доехать до Спасского монастыря. Рядом с монастырем, через трамвайную остановку, находится один институт – педагогический. Однако оставались сомнения. Чуть дальше Спасского монастыря – театральный институт. Не могла ли Наташа учиться там? Но вспомнив скромность своей гостьи и ее облик, я тут же усомнился в этом предположении – студентки театрального института представлялись мне иначе: броскими на вид и более уверенными в себе. Но тут же приходила другая мысль: а может, Наташа так талантлива, что запросто разыграла передо мной роль скромной и застенчивой студентки? Хотя этот вариант и казался мне нереальным, но и его нельзя было полностью сбрасывать со счета.

Я рассуждал дальше. В Спасском монастыре находится историко-архитектурный музей-заповедник, один из отделов которого посвящен «Слову о полку Игореве». В создании этого отдела, как мне было известно, активное участие принимал краевед Пташников. Не решил ли он вместе с музейными работниками разыграть меня? Не в музее ли работает Наташа? Но какова цель этого розыгрыша? Как ни ломал голову, я не мог найти на этот вопрос вразумительного ответа. Да и не похоже на Пташникова, целиком увлеченного своими краеведческими изысканиями, принимать участие в таких розыгрышах.

Значит, Наташа учится в педагогическом институте. Но там преподает историк Окладин. Не мог ли он устроить этот розыгрыш, попросив Наташу принять участие в нем? Однако возникал тот же вопрос: с какой целью? И тут мне вспомнились события, связанные с поисками новгородских сокровищ, когда я долго безосновательно подозревал Окладина в причастности