Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

были написаны у него на лбу: он подозревает, что Кэт самолично расправилась с кузеном, ведь она поклялась его убить. Уж Марвуду ли не знать, что Кэт не боится постоять за себя и готова пустить в ход любое оружие, которое окажется под рукой. На глазах у Марвуда Кэт столкнула отца Эдварда с верхушки башни собора Святого Павла. Он знал, что Кэт пыталась убить и самого Эдварда после того, как тот ее обесчестил, и в результате она покалечила кузена на всю жизнь. А когда они с Марвудом встретились в первый раз, Кэт прокусила ему руку до кости, а ведь молодой человек, как потом выяснилось, просто хотел ей помочь. Кэт вела себя совсем как кошка, за которой на прошлой неделе она наблюдала возле платной конюшни: почуяв угрозу, сразу начинала шипеть и царапаться. И что же здесь неправильного?

Кэт нахмурилась:

– Что моей тете делать в Кембриджшире? И зачем ей понадобилось, чтобы вы ее сопровождали?

– Леди Квинси ездила по семейному делу, – пробормотал Марвуд. – Но сейчас не до того. Об этом поговорим потом.

Кэт почувствовала, что он смущен, и решила не отступать:

– А почему она взяла с собой вас?

– Король мне доверяет.

Кэт фыркнула:

– Полагаю, тетушка Квинси тоже.

Марвуд промолчал.

– А как дела у господина Хэксби? – спросила девушка. – Его уже отпустили?

– О его судьбе мне ничего не известно. Как раз собираюсь расспросить о нем кого-нибудь в Уайтхолле.

– Вы должны его вызволить. – Приблизившись к Марвуду вплотную, Кэт пристально уставилась на него. – Господин Хэксби нездоров. К тому же он ни в чем не виноват.

– Сделаю для него все, что в моих силах.

– Скажите, что я в надежном месте, и передайте, что я думаю о нем. Когда встретитесь с ним, пожалуйста, передайте мне весточку через Маргарет.

Марвуд кивнул и отвернулся. Кэт едва сдерживала подступающий страх. Что, если господина Хэксби нет в живых? Одна мысль об этом повергала ее в отчаяние.

– Не могу дождаться, когда закончится эта история, – вдруг призналась Кэт. – Ненавижу прятаться по углам. Я хочу вернуться к моему труду. Что происходит в Кларендон-хаусе? Работы в павильоне остановлены?

– Точно не знаю. Я должен встретиться с господином Милкотом. Спрошу у него. Сейчас у лорда Кларендона тяжелые времена. Полагаю, у него много забот посерьезнее обустройства сада.

– Я видела его вчера во второй половине дня. Не лорда Кларендона, а господина Милкота.

– Он вас заметил? – сразу встревожился Марвуд.

Кэт торопливо покачала головой.

– Он спешил, к тому же шел дождь.

Марвуд устремил на девушку испытующий взгляд.

– Где вы его встретили?

– На Ботольф-лейн, со стороны Темз-стрит.

– Там ведь почти ничего не осталось?

– Зато временных убежищ хватает, – ответила Кэт. – Почти все подвалы расчистили. «Зеленый дракон» открылся снова. А на Ботольфской пристани почти так же оживленно, как раньше.

– Зачем вы туда ходили?

Кэт взглянула на Марвуда с неудовольствием: ей не понравилось, что он учиняет ей допрос. Девушка пожалела, что упомянула о Милкоте.

– Почему это вас вдруг заинтересовало? Владелец «Зеленого дракона» выписывает «Газетт», и начальник пристани тоже.

– А Милкот? Его туда каким ветром занесло?

– Откуда мне знать? – Кэт выдержала паузу, однако Марвуд не спешил нарушать молчание. – Я не сразу поняла, что это он, – вдруг прибавила девушка. – Милкот был на себя не похож.

– В каком смысле?

– Обычно он одевается соответственно положению. Но вчера Милкот больше смахивал на секретаря в адвокатской конторе, причем в захудалой. Шляпу надвинул так низко, что глаз было не разглядеть. При нем даже не было шпаги.

Марвуд так пристально глядел на Кэт, что ей стало неуютно.

– Кэт, – произнес он. То, что Марвуд обратился к ней по имени, удивило девушку – да что там, застигло ее врасплох. – Кэт, прежде чем уйти, я хочу…

Тут дверь мастерской распахнулась, и в коридор хлынула толпа женщин со связками печатных листов.

– Хорошо, – громко, повелительным тоном обратился Марвуд к Кэт. – Завяжи бечевку, женщина, и отправляйся работать.

Глава 41

Запасы человеческой выносливости – вещь загадочная. Невозможно измерить их или хотя бы догадаться об их существовании, пока обстоятельства не вытащат их наружу. Я бы никогда не подумал, что Бреннан настолько несгибаем, однако его поведение после ареста говорило само за себя.

– В понедельник его отпустили, – сообщил мне сержант в тюрьме Скотленд-Ярда. – И правильно сделали. Из этого Бреннана ни словечка не вытянули, даже когда жар спал, да и доказательств против него не нашлось.

– А что с господином Хэксби? – спросил я, позвякивая монетами в кармане.

– Как вы и велели, глаз с него не спускаю, сэр. Забочусь об этом бедном джентльмене, словно мать о младенце.

– Как его здоровье? Он ест?

– Выпил чуть-чуть бульона, но этими двумя каплями и воробей бы не насытился. – Сержант на секунду положил руки на собственный огромный живот, будто желая подчеркнуть разницу между своей прожорливостью и отсутствием аппетита у Хэксби. – А зубы у бедолаги стучат так, что он бы ни слова выговорить не сумел, даже если бы захотел. Во вторник к нему приходил врач. Этого доктора молодой Бреннан прислал. Но толку никакого. Я бы его заранее предупредил, что Хэксби лечить – только деньги зря переводить. Раз у старика трясучка, от здешней сырости дрожь его будет бить еще сильнее. Пока он отсюда не выйдет – не оправится.

– Хэксби допрашивали?

Сержант кивнул:

– Несколько раз. Однако наш джентльмен не из болтливых, верно?

Я задался вопросом: зачем Чиффинч так долго держит Хэксби под арестом? Может быть, против него появились новые доказательства? Но скорее всего, об архитекторе просто забыли. Я вытащил из кармана деньги.

– Отведете меня к нему?

Здоровенная ручища сержанта проглотила серебряные монеты. Покачивая необъятным седалищем, он зашагал по коридору, где располагались камеры, а я последовал за ним. Вслед нам неслись крики несчастных, содержавшихся в общей камере. В нос ударило всепроникающее зловоние: пахло нечистотами и отчаянием.

Хэксби я нашел там же, где оставил его в прошлый раз: старик лежал на койке лицом к стене. Но когда я его окликнул, Хэксби медленно повернулся в мою сторону. При виде него я испытал потрясение: голова напоминала череп, обтянутый грязной тканью вместо кожи, одежда успела впитать тюремную грязь. Хэксби давно не брился, и седая щетина придавала ему дикий, даже хищный облик. Он напоминал отшельника, слишком долго бродившего по лесной чаще наедине с собственными мыслями.

– Соберетесь уходить – стучите в дверь, – велел сержант.

Когда мы с Хэксби остались одни, я наклонился и прошептал ему на ухо:

– У нее