Расследования Корсакова. Комплект из 3 книг - Игорь Евдокимов

– Не буду притворяться, что в этом разбираюсь, но разве духи не бесплотны? – подал голос Постольский. – В таком случае как их могут удерживать стены дома?

– О, это очень обширная тема для обсуждения, – закатил глаза Корсаков. – Но в нашем случае Нейман нанес вдоль стен защитный круг, подобный тому, что вы видите вокруг стола. Пока он не разомкнут, духи остаются запертыми здесь. Поэтому сразу должен предупредить – что бы вы ни делали, не нарушайте целостность круга.

– Это так важно?

– Вы же у нас призваны с кем бороться? Со всякими террористами-бомбистами? – Корсаков добавил в вопрос куда больше раскатистых «р», чем подразумевалось на бумаге.

– Ну да.

– Вот и представьте, что один террорист-бомбист открыл секрет изготовления взрывчатки – в кратчайшие сроки, дешево, буквально из подручных средств. Не надо возиться ни с химией, ни с испытаниями. Что он сделает дальше?

– Если идейный – то поделится со своими товарищами по борьбе.

– А потом?

– А потом мы будем иметь дело с десятками и сотнями новых бомб по всему Петербургу, а затем – и по всей стране.

– Отлично. А теперь представьте, что один покойник нашел лазейку и проник из загробного мира обратно к нам. Это существо – уже не человек. Оно чуждо нашей реальности, которая стремится его отторгнуть. Само его присутствие – как гангрена, которая распространяется и поражает здоровую плоть. Сейчас оно может быть заперто здесь, в этом доме, совсем рядом с нами. Но если мы не выясним, как оно сюда попало и открыта ли еще дверь на ту сторону, то очень скоро столкнемся с десятками и сотнями подобных существ, которые готовы на все, чтобы поменяться с нами местами.

В пустом доме раздался зычный бас ротмистра, призывающего Корсакова и Постольского к себе.

IX

17 октября 1880 года, ранний вечер перед ритуалом, Санкт-Петербург, Большая Морская улица

– Пути назад нет. – Назаров бросил последний взгляд на сгущающиеся за окном сумерки и задернул занавеску.

– Что вы сказали? – Олег Нейман отвлекся от изучения лежащей перед ним книги и посмотрел на товарища министра. Они находились в гостиной, которую освещал неверный свет множества свечей – не то чтобы в них была какая-то необходимость. Никаких препятствий для использования газовых светильников Нейман не видел, но Назаров не хотел рисковать. На подготовку помещения к ритуалу ушло несколько дней. Самым физически сложным было закрепить огромное зеркало над парадным столом. Но затраченные усилия не шли ни в какое сравнение с напряженной работой по составлению ритуала из десятков обрывочных упоминаний в древних книгах; по приготовлению необходимых напитков для каждого участника; по начертанию на полу символов, призванных сфокусировать силу семерки оккультистов.

– Я сказал, что пути назад нет.

– Пока еще есть. – Нейман обвел глазом все приготовления, еще раз мысленно сверяясь со списком необходимого. – За последние несколько сотен лет никто не пытался совершить то, что нам предстоит. Малейшая неточность, малейшая ошибка может стоить нам жизни. И это лишь при самом благоприятном исходе. Не говоря уже о том, какую роль вы отвели…

– У тебя появились угрызения совести, Олег? – вкрадчиво поинтересовался Назаров.

– Вы платите мне достаточно, чтобы распоряжаться и моей совестью, и моей душой, – криво ухмыльнулся Нейман. – Я просто напоминаю, что никто не в силах предсказать последствий. Вы все еще хотите рискнуть?

– Я приношу самую большую жертву из всех. Если бы не был готов рискнуть… – договаривать Назаров не стал.

– Кто-то еще в курсе? – уточнил Олег.

– Нет. Подробности знаешь только ты. В том числе за это я и плачу тебе столько, чтобы купить со всеми потрохами. – Нейман поморщился от ощутимого пренебрежения нанимателя, но смолчал. – Мои доверенные люди знают свою часть. Твои, с позволения сказать, коллеги – свою. Уверен, что никто из них не догадался?

– Нет. Они талантливы, но не способны видеть дальше своего носа. Моих объяснений им хватило. Помогло и то, что с каждым мы работали в отдельности, так что полной картины нет ни у кого. Вот только… Когда все случится, они поймут. И я не поручусь…

– Я поручусь. О последствиях предоставь думать мне. Внешний барьер установлен?

– Да, пока его не разомкнут, ни один дух не сможет покинуть этот дом или проникнуть в него без приглашения.

– Тогда беспокоиться тебе не о чем. Проведи ритуал. Убедись, что он сработал как должно. Разомкни круг, позволив ей выйти, а затем впусти моих людей. Сделаешь это – и ты волен идти на все четыре стороны, дабы распорядиться вознаграждением так, как считаешь нужным.

В дверь гостиной постучали.

– Войдите! – бросил наниматель.

В комнату заглянул обезьяноподобный подручный Назарова. Его одежда была насквозь мокрой и запачканной комьями грязи, словно мужчина долгое время копался в сырой земле. Хотя… Почему словно?

– Хозяин, мы готовы.

– Хорошо, несите ее сюда, – голос Назарова дрогнул то ли от волнения, то ли от внезапного испуга. Подручный скрылся, а наниматель повернулся к Нейману: – Говорил же тебе, пути назад нет. Гости скоро прибудут.

Колокольчик, который он не выпускал из рук, тихонько прозвонил.

X

19 октября 1880 года, Санкт-Петербург, Большая Морская улица

– Чертовщина какая-то! – дрожащим голосом констатировал Решетников.

Околоточный и Нораев нашлись в очередном гостевом салоне на втором этаже, расположенном рядом со спальней, где полгода назад нашла свою смерть баронесса Ридигер. Это была узкая комната, оформленная в зеленых тонах. Окна, как и везде, занавешены тяжелыми гардинами. Мебель состояла из удобных кресел и диванов, расставленных в порядке, подразумевавшем оживленное общение.

Четверо мужчин стояли перед большим зеркалом. В нем отражался салон – со всей мебелью, бархатом, подушками на диванах, гардинами и даже фортепьяно в углу. А вот чего в отражении не было – так это их самих. Зато на кресле в центре, которое располагалось как раз за их спинами, в зеркале восседала полупрозрачная девушка. Казалось, что она просто дремлет.

– Господи Иисусе, – пробормотал Решетников, медленно проведя рукой перед собой, словно надеясь, что этот жест развеет морок – мужчины появятся в отражении, а призрачная дама, наоборот, исчезнет. Звонкий смешок Корсакова заставил его вздрогнуть.

– Сергей Семенович, для человека, видящего кругом шарлатанов, вы пугающе легковерны! – объявил Владимир. – А меж тем данное явление куда ближе к вашей гипотезе, чем к моей.

– Объяснитесь, – приказал Нораев.

– Avec plaisir [21]. Если бы глубокоуважаемый господин Решетников не был так поражен дивным образом в зеркале, он бы мог обратить внимание, что эта гостиная, даже на вид, в два раза меньше соседней комнаты, что наводит нас на определенные мысли…

– Стена фальшивая! – хлопнул себя по