Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор
– Сочувствую, что вы оказались в столь бедственном положении, сэр.
– Неужели? – выкрикнул Хэксби тонким, дрожащим голоском. – Почему я должен вам верить?
– Тише. Нас могут подслушивать.
Я подошел к Хэксби так близко, что уловил звуки его дыхания: оно было слишком громким, словно воздух в его легких встречал на пути какое-то препятствие.
– Где Кэт? – спросил я.
– Не знаю. – На этот раз Хэксби понизил голос до шепота. – А если бы знал, неужто думаете, что я бы ее выдал?
– Кэт обвиняют в убийстве Эдварда Олдерли, – произнес я. – Мы должны ей помочь, иначе ее наверняка повесят.
– Она не повинна ни в каких злодеяниях.
Уверенности Хэксби я не разделял.
– Значит, нужно выяснить, кто расправился с Олдерли, а пока я ищу убийцу, Кэт не должна попасть в руки властей. Но без вашей помощи мне не справиться, сэр.
– У нее от вас одни неприятности, Марвуд, – вздохнул Хэксби. – Несколько месяцев назад Кэт чуть не погибла по вашей вине. Желаете этой девушке добра – лучше оставьте ее в покое.
– Лучше всего для Кэт будет, если я найду убийцу Олдерли.
– Подите прочь, Марвуд. Подите прочь.
– Смерть Кэт будет на вашей совести! – разозлился я. – Вы этого хотите?
Мне удалось задеть Хэксби за живое.
– Как вы смеете так говорить?
Старика начало трясти, и на секунду я испугался, что он свалится с табурета.
– Тихо, – велел я. – Ради бога, не кричите. Не знаю, все ли вам рассказали. Рано утром в понедельник тело обнаружили в павильоне Кларендона. Олдерли утонул в колодце. Все двери и окна были надежно заперты, с вечера субботы в павильон никто не заходил. Шляпа и шпага Олдерли валялись на полу, а с колодца кто-то снял крышку.
– Когда мы уходили, колодец был закрыт, – вдруг сообщил Хэксби. – Готов поклясться. Прежде чем запереть павильон, я все проверяю. Каждый раз. В любом случае колодец мы не открывали с начала прошлой недели.
– Хорошо, – произнес я. – Эти сведения мне пригодятся.
– Мы собираемся отгородить колодец от остальной части кухни. Так безопаснее. Пожалуй, нужно установить там насос. Непременно поговорю с господином Милкотом.
Голос Хэксби вдруг зазвучал увереннее, и в его взгляде даже появился молодой задор. А потом старик вспомнил, где он и для чего я задаю ему все эти вопросы, и закрыл лицо руками.
– Кэт ходила в павильон с вами?
– Иногда, – ответил Хэксби. – А в прошедшие неделю-две мы посещали Кларендон-хаус почти каждый день: мы обсуждали ход работ с господином Милкотом и наблюдали за строителями. Все они лентяи и неумехи, за ними нужен глаз да глаз. – Хэксби поджал губы. – По-моему, Кэт внушала им больший страх, чем я.
– Мне сказали, что вам дали ключ от павильона.
– Да. Когда меня арестовывали, его забрали.
– Где вы его хранили?
– В чертежном бюро, где же еще?
В последний раз я разговаривал с Хэксби четыре месяца назад, и тогда Кэт ночевала в маленькой каморке в чертежном бюро на Генриетта-стрит, а Хэксби каждый вечер возвращался в квартирку, которую снимал неподалеку от Стрэнда. Но теперь, когда эти двое обручены, их житейский уклад мог измениться: для некоторых пар помолвка означает полноценное сожительство.
– А ночью? – уточнил я.
Хэксби нахмурил косматые брови:
– К чему вы клоните? Обычно я оставляю ключи своих клиентов в мастерской. Там они лежат в целости и сохранности.
– А где спит Кэт?
– Там же, в мастерской. Пока она ночует у себя в каморке. Я ей полностью доверяю, господин Марвуд, и у меня нет ни малейших сомнений в ее честности. Вам известно, что мы намерены сочетаться браком? Даст Бог, оглашение помолвки состоится здесь, в Ковент-Гарден, в соборе Святого Павла. А после свадьбы мы, я полагаю, будем жить вместе на Генриетта-стрит. Я договорился о том, чтобы взять в аренду квартиру под мастерской.
Я кивнул. Узнав, что Хэксби и Кэт пока спят в разных постелях, я, сам не зная почему, испытал облегчение. Однако я не мог отмахнуться от неприятного факта: вечером, когда Хэксби и Бреннан покинули мастерскую, Кэт ничто не мешало взять ключ от павильона.
– Почему меня сюда упекли? – вдруг выпалил Хэксби. – Я-то в чем виноват? С чего бы мне желать Олдерли зла? Мои тюремщики все допытываются, где Кэт, но я не знаю. А жаль.
Я присел перед ним на корточки.
– Чтобы помочь Кэт и вам заодно, я должен найти ее, – шепотом произнес я. – Может, вы хотя бы догадываетесь, где она?
– Не знаю, – повторил Хэксби. – И точно так же я не знаю, можно ли вам верить?
Я проигнорировал этот выпад.
Старик некоторое время колебался, но наконец решил, что от его молчания пользы не будет.
– В субботу мы вместе ужинали в «Барашке», – наконец проговорил он. – Помните таверну на Уич-стрит, где мы встречались в мае? А потом мы пожелали друг другу доброй ночи и разошлись в разные стороны.
– Вы не заметили в поведении Кэт ничего странного?
Хэксби пожал плечами:
– Нет. Пожалуй, она была молчаливее обычного… – И снова Хэксби ненадолго оживился. – Помню, мы говорили про доктора Гука. До меня дошли слухи, что он будет проектировать дом во французском стиле для милорда Монтегю.
– Значит, после ужина вы расстались?
Хэксби кивнул:
– Кэт пошла обратно в мастерскую, а я – домой.
– Выходит, в последний раз ее видели в «Барашке»?
– Если говорить только обо мне, то да.
Я устремил на него пристальный взгляд.
– То есть после ужина Кэт видел кто-то другой?
– Бреннан. Он ужинал с нами и вызвался проводить ее до мастерской. Бреннан живет неподалеку от Чаринг-Кросс, так что большой крюк ему делать не пришлось, а в Ковент-Гарден, к сожалению, полно всяких распутников, особенно по вечерам. – Во взгляде Хэксби я прочел беспокойство. – Бреннан и раньше провожал ее, когда мы ужинали в «Барашке».
– Вчера утром, не найдя Кэт в мастерской, вы с Бреннаном встревожились?
– Нет. Вернее, не сразу. Она говорила Бреннану, что в понедельник с утра ей нужно уйти по делам. Однако время шло, Кэт не возвращалась, и я начал волноваться. А потом…
Я еще несколько минут задавал ему вопросы, но ничего существенного не узнал. Хэксби ужасно беспокоился и за Кэт, и за собственную судьбу. Архитектора преследовал страх, что без своей помощницы он не сможет работать, а с нашей последней встречи его дрожательный паралич усугубился. Однако, несмотря на всю свою уязвимость, Хэксби не доверял мне, а значит, мог что-то утаить.
Наши пути уже неоднократно пересекались, но я каждый раз сомневался, откровенен он со
