Призраки поместья Сент-Мор - Дмитрий Владимирович Ковальски
– Мои услуги вам больше не требуются, – Антуан говорил, гордо задрав подбородок.
Он стоял, готовый покинуть дом, но надеялся, что Мари никуда его не отпустит.
– С вами я чувствую себя в безопасности, – сказала девушка.
Она не понимала, что значат для него эти слова. Он не знал, как ей объяснить свои чувства. Чтобы она наконец поняла, как тяжело быть с нею, но быть далеко. На недосягаемом расстоянии.
Пришло время уходить. Чтобы она могла ощутить тоску по нему.
– Мари, послушайте меня. Все, что я делаю, я делаю только во имя нашей любви. И пусть вы не испытываете ко мне того же, что и я, не страшно. Я буду ждать столько, сколько потребуется, и однажды вы поймете.
Антуан повернулся к ней спиной и сделал шаг к выходу.
– Поверьте, так будет лучше, но знайте, я вернусь в ту же секунду, когда вы будете нуждаться во мне.
Требовалось предпринять новые попытки по завоеванию ее сердца. Но не сейчас. Когда под ногами мешается русский писатель.
Антуан понимал, что ничего страшного в нем нет. Но все равно безумно ревновал. Для Мари он как диковинная игрушка с дальних берегов. Но как только он вернется в Россию, то перестанет существовать для Мари. Остается подождать. Совсем немного.
– Я буду рядом, – тихо ответил Антуан. Но Мари молчала.
Антуан обернулся. В то же мгновение сердце его воспылало. Мари тихо беседовала с Николасом. Совершенно позабыв про него. Наверняка она даже не слышала его слов.
– Что ж! – громко сказал Антуан. – До встречи, Мари!
– Простите, – Николас вмешался в разговор. – Я не заметил вас. Но мой вопрос не мог ждать ни секунды.
Чертов писатель! Не заметил он. Конечно! Нашел дурака. Внутри Антуана разгоралось пламя.
– Что вы, все равно я уже ухожу!
– Останьтесь.
Последняя фраза Мари долетела до слуха Антуана, но никакого эффекта не возымела. Юноша вышел за порог. И побрел пешком в сторону главной дороги, где надеялся сесть в попутную карету.
Отступить, чтобы позже вернуться с новыми силами.
Антуан покидал поместье с улыбкой на лице.
Глава 23
На самом деле никаких новостей у Николаса не было. Точнее, он хотел поделиться своим открытием в кабинете Кристофа, но в последний момент передумал. Однако ему требовалась компания Мари. Почему? Он не знал. Словно новообретенная зависимость. Как от вина. Только она не разрушала организм. Хотя и вызывала опасения. Все из-за прошлого вечера. Теперь его не отпускала мысль, что Николас искал вовсе не призрака. И нашел что-то гораздо большее. Только пока не хватало смелости это признать.
Николас чувствовал себя глупо, но ничего поделать не мог. В любой другой ситуации он бы уже потерял всякий интерес к этому делу, потому как явно проглядывались следы человеческого вмешательства. Шкатулка в стене, скисшее вино из бочки. Ночной гость, который, скорее всего, не старше десяти лет. И еще множество незначительных деталей. Осталось найти виновного. После чего дело можно закрыть.
Раньше, имея эту информацию, Николас не раздумывая вывалил бы ее на Матиса и Мари, после чего покинул поместье. Но не сейчас, потому что брату и сестре (особенно сестре) грозила опасность.
Снова эти мысли. О чем бы он ни думал, все мысли сводились к Мари. Такого просто не могло случиться. Они знакомы всего пару дней.
Найти преступника и передать его полиции. Простая задача, которая практически решена.
Следовало действовать аккуратно, не привлекая лишнего внимания. И постепенно приближаться к мистификатору.
Но сначала требовалось избавить виноградники от пугающей неизвестности.
Выходя из комнаты, Николас посмотрел на себя в зеркало и впервые за долгое время задумался о том, что выглядит небрежно. Может, сбрить щетину и подстричь непослушные волосы?
Ночь. Легкий туман. Запах жженых листьев. Лучшие условия для появления призрака представить сложно. Может, только дождь и гроза?
Жак поприветствовал его поднятой рукой. Он стоял у кучи листьев, освещенный пламенем. Николас ответил тем же. В его компании необходимости не было. Разве что отгонять ворон.
Из-за перепада температуры виноградники застилал туман. Он не был густым и едва доставал до щиколоток. Лишь скрывал под собой землю.
– Люди говорили, что призрак явился на дальнем краю, – Николас процитировал себе слова Жака и пошел в указанную им сторону.
Иногда из тумана вылетали вороны. Потревоженные непрошеным гостем, они выкрикивали проклятия на вороньем языке и низко кружили над головой. Некоторые из них садились на кусты или деревянные ограды и наблюдали. Складывалось ощущение, что вороны переговариваются между собой.
– Кар. Какой негодяй! – кричала одна.
– Хам! Зачем он здесь! – подключалась вторая.
– Прррогони его! Прррогони!
– Я здесь ненадолго, – ответил Николас, как будто они могли его понять. Хотя он где-то слышал, что вороны умны.
Но ответ их не устроил. Они продолжали каркать. С округи слетались новые птицы. Садясь вокруг незваного гостя, они подключались к всеобщему птичьему возмущению. И каркали, каркали, каркали!
Николас держался как мог. Но и его терпению пришел конец. Он схватил ком влажной земли и бросил в ближайшую ворону. То ли та не заметила броска, то ли совсем охмелела, но ком ее сбил. Птицы разлетелись, но каркать не перестали.
– Заткните клювы, будьте добры! – выкрикнул Николас.
Птицы словно послушались его и в мгновение замолкли.
– Спасибо, – удивленно сказал Николас.
Его окружила тишина. Лишь изредка до слуха долетал взмах крыльев.
Дойдя до нужного места, Николас достал из саквояжа телеграф и электрическую свечу.
Дальний ворон удивленно каркнул.
Николас вращал ручку и водил лучом света по виноградным кустам. Высохшие и окруженные туманом, они скрючились над деревянными опорами, как мертвецы, вознеся сухие бескровные пальцы ветки к темным небесам. Какие-то части, словно сгнившую плоть, объедали вороны. Днем эта картина скрывалась под солнечными лучами. Но теперь Николас видел все плачевное состояние семьи Сент-Мор.
Световой диск медленно плыл, выхватывая из темноты новые и новые кусты. Ничего не менялось. Почему он решил, что устройство сработает именно сейчас? Николас не знал. Он лишь хотел найти всему научное объяснение и использовал для этого современные технологии.
Еще немного, и можно возвращаться, подумал Николас, когда свет уловил среди стеблей белое пятно.
Вопреки здравому смыслу уверенность писателя пошатнулась. К тому же слова, сказанные Жаком, надежно засели в его голове: «Белый и бесформенный, словно сотканный из тумана. С ужасной мордой, гнилым ртом и пустыми глазницами».
Он всего на миг остановил вращение ручки, но этого хватило, чтобы свет погас. Когда электрическая свеча зажглась, никого не
