Тульский детектив - Роман Елиава

же знаете, эти мужчины, особенно офицеры… Кодекс чести, правила дуэли и всё такое.

– Да, знаю, имел честь сам служить, – вздохнул Столбов.

– Ну, вот, тогда не мне Вам рассказывать.

– Вернемся к Михаилу. Вы предложили Торотынскому не предпринимать ничего и выжидать, пока Медведев сам не успокоится, верно?

– Конечно, подождать, пока Митя угомонится. Может даже переключит внимание с моей персоны на какую другую, более доступную особу. Да, да, я знаю это про него, он всегда был такой. Поэтому я и не понимаю, как могут моё имя с ним связывать!

– А Михаил не такой? – спросил пристав.

– Он совершенно другой, что Вы! Миша – благородный человек, настоящий дворянин и потомок знатного рода. Он папеньке нравится, потому как серьезный.

– Он к Вам посватался, и Ваш батюшка согласился?

– Да, осенью будет свадьба. Я планирую её не здесь, конечно, не в деревне, а в Петербурге.

– Подождите, подождите, – прервал Марию Александровну удивленный Столбов. – Михаил в тюрьме, Вы же в курсе? Ему предъявят обвинение, будет суд!

– Ах, бросьте Вы это, право слово. Через неделю вернется папенька и разберется со всем этим. Миша же не виноват!

– Как так «папенька разберется», не понимаю? Ваш батюшка кто, чтобы разбираться с Торотынским?

– Он тайный советник, – жеманным тоном ответила Мглевская. – У него очень большие связи при дворе.

– Я правильно Вас понял: Вы не волнуетесь за Михаила, потому как Вашему батюшке по силам вытащить его из тюрьмы? И Вы уже обдумываете свадьбу? – Илья Петрович начал сомневаться в душевном здравии собеседницы.

– Конечно, Вы всё верно поняли. Не может же он моего жениха оставить в тюрьме? Как Вы сами думаете, э…?

– Илья Петрович, – подсказал Столбов девушке.

– Да, Илья Петрович. Вы же понимаете всю ситуацию?

– А Вы, Мария Александровна, понимаете, что убит человек, и открыто судебное следствие? Как, по – Вашему, это всё прекратится? Бумаги испарятся, или капитан оживёт?

– Я не знаю как. Папенька это будет делать, – пожала плечами Мглевская. – Может, поговорит с дядей Серёжей.

– Кто такой дядя Серёжа? – живо поинтересовался Столбов.

– Сергей Петрович Ушаков, губернатор здешний. Вы разве не знаете его?

– Знаю, – проговорил Столбов, начиная представлять объем будущих проблем на службе, если они с Трегубовым не разберутся во всём на этой неделе, до приезда папеньки.

– Ну вот, Вы же согласны, что в Петербурге лучше, и гостей можно больше собрать? – снова переключилась на обсуждение свадьбы девушка.

– Конечно, город Петра с проспектами – это не Тульская губерния, – не стал спорить пристав, чтобы не развивать эту тему. – Расскажите мне, пожалуйста, от чего Вы заболели и пропустили тот ужин, где погиб капитан Медведев?

– Отравилась чем-то. Думала, уже умру. Правда – правда! Целый день

выворачивало наизнанку, и горячка была. Такой кошмар был, Вы и представить себе не можете! Даже вспоминать об этом не хочется.

– Но сейчас всё в порядке, надеюсь? – участливо спросил Иван Петрович.

– Сейчас да.

– А какова причина отравления?

– Откуда же мне знать? – удивилась Мглевская.

– А как Вы думаете? Предполагаете, может, что-то?

– Да кто ж знает, может, здесь съела что, а может, за ужином у Миши? Хотя, Анастасия Ильинична у них хорошо готовит, не допустила бы такого.

– Анастасия Ильинична, насколько помню, кухарка у Торотынского? Получается, накануне отравления Вы у них ужинали? А кто ещё был на ужине, не помните?

– Помню, конечно. Шляпниковы, доктор мой, этот директор завода со смешной такой фамилией.

– Сашко? Почему же она смешная? – спросил Столбов, а сам подумал, что на ужине была всё та же компания.

– Просто смешная и всё, – улыбнулась девушка.

– У Вас со всеми хорошие отношения из тех, кто присутствовал? Ни с кем Вы не ссорились?

– Да, конечно! Со всеми всё замечательно! Ни с кем никогда не было ссор, – ответила Мария Александровна. – Только мне кажется, что Шляпникова меня недолюбливает.

– Вот как? И почему же?

– А кто же её знает, – задумавшись, ответила Мглевская.

– Но, Мария Александровна, Вы же умная девушка, – польстил Столбов, – неужели у Вас нет предположений?

– Не знаю, – неловко улыбнулась Мглевская, краснея, – неприлично даже говорить.

– Скажите уж, пожалуйста, дело то серьёзное. Ваш жених в смертоубийстве замешан.

– Может, ревнует, – сдалась Мглевская, – знаете, Василий Иванович иногда на меня такие взгляды бросает… Ну… Понимаете, о чём я?

– Да, понимаю. И это всё?

– Мне ещё эта управляющая, Людмила Павловна, не нравится.

– Почему же?

– Мне кажется, она меня недолюбливает, может, тоже ревнует к Мише. Хотя так смотрит странно на него иногда.

– Как?

– Не знаю… С неприязнью, что ли. И ещё всё время его поучает: что и

как делать. Ещё меня поучать пыталась, но я то быстро её на место поставила. И всё время про эти деньги разговаривает. Ограниченная такая, сразу видно, что из крестьян, ни о чём с ней больше не поговоришь. Всё прибыли и убытки.

– Но разве это не важно? Она же ведёт дела Торотынского, можно сказать, что обеспечивает Вам с ним будущую жизнь.

– Ах, о чём Вы говорите! У Михаила достаточно денег, он богат. Вы, может, этого не поняли?

– Как раз это хорошо понял, – ответил Столбов. – А с директором, у которого смешная фамилия, у Вас какие отношения? Тоже есть нюансы?

– Да нет. Я и видела его всего пару раз.

– А доктор?

– А доктор – это другое, – Мглевская снова чуть заметно и лукаво улыбнулась одними только уголками губ, – мне кажется, что он тоже ко мне в неравнодушных чувствах, но тщательно это скрывает. В возрасте уже, а туда же.

– То есть, другими словами, Вы нравитесь мужской части общества и не нравитесь женской, но в целом, стало быть, без ссор или других эксцессов.

– Как верно Вы подметили! – удивилась девушка. – Я и не думала об этом. Это у Вас профессиональное, недаром Вы – полицейский.

– А вот скажите мне, Мария Александровна, Медведев и Торотынский были родственниками?

– Какими-то дальними. Но знаете, я не удивлюсь, что и я их дальняя родственница. Здесь все друг другу в какой-то степени родственники, за столько то лет все не раз породнились.

– Кто бы мог бы знать все местные родословные? – спросил Мглевскую пристав.

– Не могу знать. Хотя! Может отец Афанасий? Ему, наверное, лет сто. Он всех знает, крестил всех местных помещиков и их детей.

– Благодарю, – сказал Столбов. – Пора мне откланяться.

– Может, останетесь на ужин? – вежливо предложила Мглевская.

– Нет, нет, благодарю, нужно вернуться в город, – Илья Петрович поморщился, начинались головные боли – следствие контузии.

13.

Трегубов встал пораньше. Он хотел расспросить коллег о слежке за народовольцами, пока