Тюльпаны Александра Македонского Книга 2 - Василий Бобров

боевая подруга, не стала расспрашивать мужа, а быстро собрала его в дорогу. И вот теперь они молча сидели и пили чай. Тишину нарушил телефонный звонок.

— Слушаю, — ответил Воробьев.

— Товарищ генерал, вам уже несколько раз звонили, — сообщил помощник, — я сказал, что вас нет и что вам передать, но абонент обещал перезвонить.

— А как он представился?

— Какой-то Николай…

— Что? Разговор записан? — взволнованно переспросил Воробьев.

— Да, — ответил помощник, не понявший, почему обычный звонок смог так сильно взволновать его железного шефа.

— Откуда сделан звонок?

— Из Москвы.

— Володя, слушай меня внимательно, как только он перезвонит, соедини меня немедленно, я пока дома, а часа через полтора, на мобильном телефоне.

— Понял, товарищ генерал, — ответил помощник.

— Семен, что случилось? — спросила жена, когда Воробьев положил трубку телефона.

— Пока не знаю, но, может быть, я никуда и не поеду, — ответил Воробьев.

Не зная, как убить время, Семен Михайлович позвонил заму, спросил, что нового.

— Все нормально, — ответил заместитель. — Мы вас будем информировать через посольство, как договаривались. Да, Семен Михайлович, вчера вечером в Москву, в посольство США, прибыла большая группа дипломатических работников. Плановая ротация и специалисты по борьбе с терроризмом. Так вот, среди специалистов замечен Ричард Хелмс, правда, он сейчас под другим именем.

— Вот как, — проговорил Воробьев. — Хорошо, спасибо.

Семен Михайлович набрал приемную директора ФСБ и попросил секретаря соединить с ним.

— Слушаю, Семен Михайлович, — услышал через мгновение Воробьев голос директора.

— Николай Платонович, в связи с изменившимися обстоятельствами необходимость моей командировки отпала.

— Хорошо, через два часа быть у меня.

— Я понял, — ответил Воробьев.

Шеф хорошо знал, что ему из дома ехать до Лубянки час плюс час на дорожные пробки.

«Значит, нужно немедленно выезжать, кстати, машина уже ждет у подъезда», — подумал Воробьев и стал собираться.

— Семен, так ты куда? — спросила жена.

— На работу, Люба.

— А как командировка?

— Отменяется, — ответил Семен и, поцеловав жену, вышел из квартиры.

Уже в машине позвонил помощник и сообщил, что на проводе Николай…

— Слушаю, — ответил Воробьев.

— Привет, Семен, узнал? — услышал он голос Николая.

— Да.

— Нужно встретиться.

— Хорошо, через три часа, на старом месте, — ответил Семен Михайлович.

— Понял, до встречи…

***

…Спустя три часа Воробьев сидел в кафе и ждал Николая. Ждать пришлось недолго. Николай зашел в кафе, оглядел зал и, встретившись глазами с Семеном, направился к его столику.

— Ну, здравствуй, Сеня, — протянул руку Николай вставшему из-за стола другу.

Они пожали друг другу руки, а потом, не сдержавшись, крепко обнялись.

— Какими судьбами в Москве и как вас теперь величать? — спросил Семен, когда оба сели.

— Абдурахман, президент дочерней компании от концерна Шайдуллы, прибыл для работы в своем московском представительстве, — Николай протянул Семену свой паспорт: — Между прочим, я теперь уважаемый и добропорядочный гражданин…

— То есть легально, это хорошо, — произнес Семен, возвращая паспорт. — У тебя как со временем?

— Сегодня я свободен, — ответил Николай.

— Отлично. Предлагаю поужинать и заодно поговорить. Или господин президент предпочитает дорогие рестораны? — с ухмылкой, но без издевки спросил Воробьев.

— Знаешь, Семен, для меня всегда важнее было то, с кем проводить время, хотя и место играет немалую роль. Впрочем, это кафе вполне располагает для хорошего времяпровождения, я, вон, смотрю, и живую музыку уже настраивают, — ответил Николай.

— Вот и отлично, — произнес Семен, подозвал официанта и сделал заказ.

Когда официант отошел, Николай, ухмыльнувшись, поддел друга:

— Семен, а ты, судя по заказу, явно не вегетарианец, а старая привычка хорошо поесть, с увеличением размера звезд на погонах превратилась в гурманство.

— Что ж ты думаешь, русские генералы до сих пор едят только гречневую кашу и стопку водки закусывают соленым огурцом? — смеясь, ответил Семен.

— Только вот не надо про стопочку с огурчиком так плохо говорить. Они и на царском, и на президентском столе — желанные гости, — возразил Николай.

— Стало быть, русские генералы не такие уж и дураки, — рассмеялся Семен и закурил.

Потом пристально посмотрел на Николая и произнес:

— Ну, Коля, рассказывай, зачем ты к нам пожаловал на сей раз?

— Я же уже сказал, — удивился Николай. — У меня деловая командировка, связанная с нефтяным бизнесом.

— Тогда ответь мне, зачем вчера прибыл в Москву Ричард Хелмс? Или это случайное совпадение? — опять спросил Семен.

В это время подошел официант с большим подносом и быстро накрыл на стол. Когда он удалился, Николай предложил:

— Семен, давай выпьем за встречу, а о делах потом.

— Хорошо, — согласился Воробьев. — Но после второй, сразу о деле.

— Уговорил, согласен, но только после второй бутылки, — рассмеялся Николай, поднимая рюмку.

— Знаешь, Семен, — проговорил Николай, когда друзья закусили. — У меня действительно в Москве, кроме нефтяного бизнеса, есть еще одно дело. Я уже говорил, что мы ищем клад Александра Македонского. Но большего, к сожалению, я сказать ничего не могу. Это уже не моя тайна. А понятия о чести в нас когда-то заложили правильные, и, увы, изменять своим принципам я не буду.

— Спасибо, Коля, за откровенность, но мы знаем немного больше, чем ты думаешь. Послезавтра в Москву прилетает Илья Маркович, — проговорил Семен. — И чем он занимался у Шайдуллы, нам тоже известно.

— Ну вот, значит, и про Машину Времени вы знаете, и о поисках клада… — ответил Николай, — по большому счету мне и добавить-то нечего.

— Все так, если бы не Ричард Хелмс, — задумчиво произнес Семен.

— А что Хелмс, мы с ним очень плотно сотрудничаем, можно сказать, компаньоны, — Николай взял бутылку коньяка и налил Семену и себе.

— И давно у тебя с ЦРУ дружба? — насторожился Семен.

— Не дружба, а деловое партнерство, — ответил Николай. — Этого Хелмса, по понятным причинам, я терпеть не могу. Но мы вынуждены поддерживать иллюзию сотрудничества и доверия, чтобы ЦРУ и Моссад нам не мешали. Периодически я сливаю им правдоподобную дезу и выигрываю время.

— А почему это