Пропавшие винтовки - Роман Елиава

– Думаю, да, – оптимистично ответил Трегубов, закрывая за собой дверь в камеру.

После посещения тюрьмы Иван сразу вернулся доложить о допросе Лебедева Столбову.

Пристав, не перебивая, выслушал доклад урядника и погрузился в раздумья. Трегубов тоже молчал, ожидая реакции своего начальника.

– С какой стороны ни зайди, получается, что это кто-то из Лебедевых: Иван Прокофьевич или его племянник, – заключил Илья Петрович.

– Или они вдвоем, – предложил Иван.

– Но зачем? Какой во всём этом смысл? Украсть ружья, которые сами делают, чтобы попасть в тюрьму? У них работа, которой завидуют многие. Таких льгот, как у работников на оружейном заводе мало. Где найдешь такую работу? Хороший заработок. Почёт, наконец. Зачем?

– Может, их заставил кто? – пожал плечами Иван.

– Может и так…Собирайся, едем на завод вдвоём.

Лицо штабс-капитана Мосина приобрело непередаваемое выражение, когда он снова увидел полицейских. Затем Сергей Иванович выдохнул и взял себя в руки.

– Добрый день, господа. Вы опять хотите сорвать мне работы, я уже начинаю жалеть, что Василий Николаевич привлёк вас. Тем более, что нет никаких результатов.

– Мне думается, что мы решили эту головоломку с ружьями, – сказал Столбов.

– Вы уверены? – удивился Мосин. – И кто же украл образцы?

– Мы считаем, что они не покидали территории завода и даже Вашего цеха, – пристав посмотрел на Трегубова.

– Это невозможно!

– Давайте вместе проверим? – предложил Столбов.

– Как?

– Предлагаю вместе с Вами допросить Петра Лебедева. Он же здесь сейчас? У Вас есть время?

– Да, он здесь, замещает Ивана Прокофьевича и достаточно успешно, на мой взгляд. И, конечно, у меня есть время, если мы, наконец, найдём винтовки.

– То есть, если Иван Прокофьевич останется в тюрьме, то мастером станет Пётр? – спросил Трегубов Мосина, а сам многозначительно посмотрел на пристава.

– Думаю, да, – ответил Сергей Иванович.

Мосин вышел и распорядился, чтобы к нему привели младшего Лебедева. Когда он вернулся, то предложил Столбову и Трегубову сесть на стулья рядом со своим столом, чтобы все они были лицом к двери, в которую скоро постучали. Сергей Иванович попросил войти вошедших.

– Дубов, останься пока за дверью, – приказал штабс-капитан солдату, который привёл Петра Лебедева. – Ну – с, Пётр Семёнович, у господ полицейских есть вопросы. Прошу отвечать на них подробно и честно.

Лебедев младший, мужчина лет сорока пяти с уже начавшей седеть бородой, испуганно оглядел сидящую троицу.

– Скажите, Пётр Семенович, – безапелляционно начал Столбов. – Зачем Вы взяли и спрятали ружья?

Лебедев вздрогнул, побледнел и в оцепенении уставился на пристава.

– Отпираться бесполезно, их прямо сейчас нашли, пока вели Вас сюда. Расскажите всё как на духу, и, может быть, Вам станет легче, – предложил Столбов. – Вы же не планировали это заранее, не хотели, чтобы кто-то пострадал, чтобы Иван Прокофьевич попал в тюрьму?

– Нет, не хотел, – срывающимся голосом ответил Пётр. – Это случайно всё вышло. Я пришёл утром, а Иван Прокофьевич спит. Смотрю, он уже закончил с винтовками. Ну, я их и взял почистить, протереть ветошью. Это моя обязанность. А тут он проснулся и как заголосит: «Где ружья, куда пропали, что теперь делать, меня на каторгу отправят…». Я, ей Богу, хотел поначалу сказать ему, мол, у меня они, но он мне слова вставить не давал! А потом, когда он про каторгу то сказал, тут меня чёрт и попутал.

– Вы решили, что если Ивана Прокофьевича не будет, то сами станете мастером?

– Верно, – нехотя признался племянник мастера. – Начали мы искать их, тут я и прикрыл получше винтовки ветошью, а потом, когда он пошел докладывать о пропаже, перепрятал под заготовки, туда, где вы их и нашли. Хотел потом получше припрятать, но всё время на глазах был.

– А скажите, – попросил Столбов, – неужели это всё, чтобы просто стать мастером? Вы понимали, что Ивана Прокофьевича могут не только с позором выгнать, но, действительно, отправить в тюрьму, где он сейчас и находится до завершения следствия? Он же Вас взял сюда, обучил всему, как к родному сыну относился, гордился, что Вы продолжите династию!

– Это непросто – стать мастером, – возразил Пётр. – Мастер в три раза больше получает. А у меня деток шестеро. Посмотрите, сколько мне лет, а я всё в помощниках, подмастерьях, а делать могу всё то же самое, а кое-что и получше. Иван Прокофьевич, ему вона сколько лет, а уходить и не собирался. Сколько мне ждать было ещё, десять лет или даже более?

– Но Вы бы могли делать что-то другое, – сказал Лебедеву пристав. – Я не очень разбираюсь в производстве, но, например, вместо затворов сверлить дула или украшать оружие художествами?

– Вы что, не понимаете? – удивился подмастерье. – На заводе династии, люди поколениями занимаются одним и тем же, одни семьи – затворами, другие – украшениями готовых ружей. Везде есть свои мастера и подмастерья, и все держаться за места, потому как лишних мест нету. Как накупили этих машин бесовских на завод, сколько мастеровых без работы осталось! Наверное, больше тысячи. Да и самой работы с окончанием турецкой войны всё меньше и меньше. А Вы говорите…Не гордости ради я пошёл на это. Что же теперь будет с моей семьей?!

Пётр сник, опустил голову и замолчал. Полицейские продолжали сидеть, осмысливая сказанное подмастерьем. Затянувшуюся паузу энергичным голосом прервал Мосин.

– Дубов! – громко позвал он. – Арестуйте этого человека!

– Ну, что же, господа, – обратился Сергей Иванович к полицейским после того, как вывели Лебедева, – признаться, что не быстро, но нашу проблему вы решили. За это благодарю вас от имени Василия Николаевича. И должен отметить, как вы ловко выведали, где спрятаны винтовки! Осталось их, конечно, ещё найти там.

– И выпустить Ивана Прокофьевича, – добавил Столбов. – Что касается благодарностей, то не надо. Лучшая благодарность, если Вы изобретения свои быстрее до ума доведете и не уступите нашим ретроградам. В Ваших руках не просто оружие, а жизни солдат.

– За это не волнуйтесь, Илья Петрович, сделаем винтовку не хуже заграничных, а то, может, и лучше.

Когда Столбов и Трегубов выехали с завода, пристав повернулся к уряднику и сказал ему прямо в глаза:

– Так держать, Трегубов! Учишься и растешь! Твоя заслуга – главная в раскрытии этого дела.

Нужно отметить, что такая похвала от начальника выпадала нечасто, возможно, даже в первый раз, поэтому молодой полицейский пребывал в гордом настроении и был доволен собой весь оставшийся вечер. Даже когда встретил Наталью Алексеевну, часть его мыслей осталась на службе, в то время как обычно в такие моменты они были полностью сосредоточены на молодой учительнице.

– Вы знаете, Наталья Алексеевна, тут такое совпадение: приезжает в Тулу