Расследования Корсакова. Комплект из 3 книг - Игорь Евдокимов

кровь молодых Корсаковых кипела, а постоянное сидение без дела в Тырново угнетало и толкало на безрассудство. Они завидовали дяде Михаилу, который то и дело выбирался из города на несколько дней, а то и неделю под предлогом патрулей и установления связей с болгарами. На самом же деле, по секрету рассказывал он племянникам, его ждали дерзкие вылазки на занятую турками территорию и даже, один раз, рандеву с красавицами из гарема. В общем, сегодняшний вызов в штаб оказался более чем своевременным для изнывающих от безделья братьев.

– Николай Васильевич, я не терплю недомолвок, а потому буду откровенным. – Генерал Григорий Степанович Вековой выглядел усталым, но собранным, и разговаривал, чеканя каждое слово. – Эти убийства начались две недели назад и наводят страх на болгар, в том числе – на ополченцев, которые опасаются, что следующим селением, которое навестит изувер, может оказаться их родная деревня. А я не могу допустить разброд и шатания в армии. Со дня на день Плевна наконец-то падет, а когда это случится, мы получим резервы и приказ – перейти в наступление и нанести поражение Сулейману[85] под Шипкой. Для этого мне будут нужны все доступные подразделения, включая ополчение, причем в полной готовности и боевом расположении духа. Ситуация такова: я не верю в те бабьи сказки, что разносят болгары. Мол, это сам черт из адского пекла вылез. Нет, мы имеем дело с человеком, и скорее всего не одним. Турками, если точнее. Которые занимаются своим любимым делом – запугивают и режут беззащитных жителей. Мы предпринимали усилия по поимке этого убийцы, причем усилия, поверьте, достаточные. Но даже мои лучшие охотники не смогли выследить злодея, что крайне необычно. А по распоряжению командования со всем необычным обращаться нужно к вам, видите ли. Неуловимый убийца в нашем тылу – вот вам необычное задание. Я, уж простите, не верю в то, что от вас для армии есть польза. Но если докажете обратное, если поймаете и притащите мне того изувера, что мирный люд стращает, – будет вам моя искренняя благодарность. Задача ясна?

– Предельно, Григорий Степанович, – спокойно кивнул Корсаков-старший. – Можем ли мы рассчитывать на военное сопровождение во время поисков?

– Да, дам казаков, четверых, на большее не надейтесь, – ответил Столетов.

– В таком случае распорядитесь, чтобы нам предоставили все имеющиеся сведения об этих происшествиях. Мы выступим завтра на рассвете.

– Добро. Свободны. – Столетов отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

* * *

– Итак, дети мои, что скажете? С чем, по-вашему, мы имеем дело? – спросил Николай Васильевич тем же вечером, обведя взглядом сыновей.

Это был его любимый способ обучения – найти проблему и дать Петру с Владимиром возможность самостоятельно строить и защищать свои догадки. Отец выслушивал их, а затем спокойно, без ехидства или грубости, указывал на фактические ошибки и изъяны в логике. Этим он, с одной стороны, побуждал детей мыслить самостоятельно, а с другой – не давал им слишком увязнуть в своих заблуждениях.

Детей в роде Корсаковых начинали обучать фамильному делу рано, но исподволь. До своего тринадцатилетия ни Петр, ни Владимир не знали о существовании сверхъестественных сил и иных миров. Зато, благодаря рассказам родителей, превосходно разбирались в мифах и легендах большинства народов мира. Их можно было разбудить посреди ночи и спросить: «Чем отличается русалка от кикиморы?» или «Как обмануть лешего?». По мере взросления к сказкам добавлялись и языки, в том числе древние и мертвые. Петр и Владимир без устали зарисовывали египетские иероглифы и каббалистическую символику. Мальчишки воспринимали эти истории и загадки как увлекательную игру. И только после своего тринадцатого дня рождения и знакомства с семейным архивом понимали, как много знаний вложили в них наставники.

Николай Васильевич, как и его предки, был убежден, что народные предания и религиозные обряды – это своего рода отчеты о встреченных предыдущими поколениями сверхъестественных угрозах. Другое дело, что понять и изучить эти явления у них не хватало научных основ, а потому истории принимали нарочито простые и назидательные формы. Но если раз за разом люди со всех концов света утверждали, что соль отпугивает нечистую силу, а зеркала могут становиться воротами в иные миры, – списывать такие истории со счетов было нельзя.

И вот, отправляясь на расследования вместе с отцом сначала Петр, а затем и Владимир внезапно выясняли, что заученные с детства сказки могут подсказать способ борьбы со встреченной тварью, а рисунки, которыми они заполняли десятки и десятки альбомов, в нужной комбинации защитят от злых духов. По мере их взросления раскрывались и разные подходы, которые братья использовали для решения поставленных задач. Петр, с его феноменальной памятью, начал больше полагаться на интуицию. Иногда он сам не мог объяснить, к примеру, что заставило его обратить внимание на потухший очаг и найти под углями проклятую звериную кость. Владимир пытался следовать его примеру, но был куда менее уверен в своих способностях, а потому, прежде чем озвучивать свои версии, медлил, думал, а при возможности старался проконсультироваться с записями. Зато, уверившись в правоте своих выводов, отстаивал их до хрипоты, даже когда отец или старший брат указывали на его ошибки. Поэтому Николай Васильевич медлил, не желая отпускать его в свободное плавание. И если Петр уже вел самостоятельные расследования, то Владимиру дозволялось работать только в паре с отцом или старшим братом.

Сейчас Корсаковы находились в своей комнате – мансарде старого дома с видом на долину. Гостеприимный хозяин жилища был искренне рад принимать у себя русских, пусть не офицеров, но явно имеющих отношение к армии. Их регулярные разъезды, иногда посреди ночи, лишь добавляли веса в глазах болгарина.

Вдоль стен расположились три походных лежака и одна древняя кровать, в ногах каждого ложа стоял увесистый вещевой сундук. В углу дышала жаром разожженная печка, отгоняющая стылый холод, тщащийся пролезть в окно, открытое всем горным ветрам. Стены украшали теплые ворсистые ковры. Более чем комфортное место, особенно по сравнению с теми условиями, в которых вынуждены были зимовать солдаты на Шипкинском перевале. Посреди комнаты Корсаковы установили походный стол. На нем, будто скатерть, расстелили подробную топографическую карту, покрытую чернильными пометками. Самые свежие надписи отмечали селения, в которых оставил свой кровавый след убийца.

– А не торопишь ли ты события? Вы даже не видели места преступлений, только беглые описания, сделанные неподготовленными вояками. Выводы делать еще… – начал было Михаил, но Петр уже с энтузиазмом ответил:

– Думаю, это тварь, а не дух!

– Интересно, – кивнул отец и посмотрел на Владимира: – А ты что скажешь? Почему твой брат так считает?