Пропавшая книга Шелторпов - Анна Свирская

я понял тогда? Что отец на моей стороне. Это был первый раз, когда такое случилось, – когда он дал мне понять, что не все её поддерживают, что я не один такой неправильный. Это было нашей с ним тайной. Я насобирал кучу карточек и даже книгу получил. Вообще не помню, что за книга была, вроде тоже стихи… Важен был сам факт, что я не сделал так, как она велела. И что у меня был сообщник. И мы с ним были заодно. Так что нет, я бы отца не выдал. И сейчас не хочу.

– Но ведь расследование важнее! – возмутилась Айрис. – Речь об убийстве!

– Я к убийству непричастен. Да, я взял книгу, но я её вернул! Все остальное ко мне никакого отношения не имеет. Если я сейчас сунусь к полиции с этой книгой, они начнут подозревать меня! Почему сразу не сказал? Почему молчал? Начнут задавать вопросы. Мне это надо? Хочу я попасть под подозрение? Конечно же нет!

– Но из-за вас может пострадать невиновный человек!

– А с чего вы взяли, что он невиновный? Он точно виновный и в любом случае окажется в тюрьме из-за мошенничества с документами.

– За документы не вешают, а за убийство могут.

– Да тоже почти перестали. И это вполне может быть Селлерс. Всё на него указывает. Какие ещё варианты? Или он, или Доминик. Если честно, Селлерс мне больше симпатичен, Доминика Томпсона я с детства терпеть не могу. Всегда радовался, когда Изабель приезжала без него. Но если отбросить симпатии и прочее, я не думаю, что член парламента, пусть и бывший, политик и весьма состоятельный человек на такое пойдёт. Ему есть что терять. Эта история очень плохо на нём скажется. Он не дурак сам себе вредить.

– Но мог столкнуть сэра Фрэнсиса на эмоциях, – предположил Дэвид. – Он довольно вспыльчивый.

– Убийства на почве ревности – одни из самых распространённых, – вставила Айрис, только потом поняв, что это замечание выглядело не очень уместно, точно она хотела похвастаться своими познаниями.

– Да какая ревность? – фыркнул Джулиус. – Тем более в таком возрасте. Они и в молодости-то никаких чувств друг к другу не испытывали. Не знаю, в курсе ли вы, мисс Бирн, Дэвид-то, наверное, в курсе: их обоих заставили родители. У старика Томпсона были деньги, но не было связей в высших кругах, а у нас наоборот. Думаете, Доминик хотел на ней жениться? Его точно так же заставил отец. Хотя… Говорят, Изабель ему понравилась, то есть он был бы не прочь, если бы у них всё было по-настоящему. А она его всегда только терпела…

– Но почему столько лет? Почему не развелась с ним раньше?

Айрис на самом деле не понимала. Даже если дело в деньгах, даже если леди Изабель не приспособлена к самостоятельной жизни, ей бы помог брат, да и сэр Фрэнсис всегда был рядом… Этот человек любил её всю жизнь и всю жизнь ждал.

– Деньги. – Джулиус пальцами пробарабанил торжественную дробь по боковинке фляжки. – Всё дело всегда в них. Презренный металл…

– Она бы и без Томпсона не умерла с голоду. – Айрис посмотрела на Дэвида, надеясь, что объяснение есть у него, но тот бросил на неё точно такой же непонимающий взгляд.

– Всё немного сложнее, – сказал Джулиус. – Но если вам интересно, могу рассказать. – Он снова отпил из фляжки и протянул её Дэвиду: – Точно не хочешь? Тут холодновато. Ну, как знаешь… В общем, история такая. Когда мой дед, Джулиус Шелторп, договорился о свадьбе, Томпсоны погасили его долги, не все, но довольно много. Я так понимаю, те, по которым сроки выплат наступали в ближайшее время. Самые неприятные… Папаша Томпсона выкупил часть долговых обязательств моего деда, а часть просто покрыл, а дед на эту сумму написал расписки или что-то вроде того. По итогу мой дед стал должен не банкам, а Томпсону. Но тот, конечно, по-родственному не будет требовать возврата долга. Такой был уговор.

– Но леди Изабель тоже должна соблюдать уговор, так? – догадалась Айрис.

– Именно! Если бы она подала на развод, Томпсоны могли бы потребовать возврата долга. Ей-то, конечно, плевать – она ничего не должна. Платить пришлось бы моему отцу. Долги деда перешли ему по наследству.

– Я правильно понимаю, – решила уточнить Айрис, – что если бы она развелась, то вашему отцу… Нет, лучше так: она не могла развестись, не подставив под удар вашу семью?

– Да, так и было. Сейчас всё не так страшно. Мать погасила часть долга Томпсонам и выкупила векселя… К тому же деньги обесцениваются, и тысяча фунтов сейчас – это совсем не то, что тысяча фунтов в девятнадцатом году. Сейчас Доминик Томпсон нас не разорит.

– Но все предыдущие годы… Вот почему она оставалась с ним! Мне это казалось таким странным – они же совсем не подходят друг другу! Извините, – поправилась Айрис, – они ваши дядя и тётя, я не имела в виду…

– Да всё понятно, – махнул рукой Джулиус. – Про них ни за что не подумаешь, что это муж и жена. Но им уже недолго осталось мучить друг друга. Они сумели договориться полюбовно. Только вот кто знал, что с сэром Фрэнсисом такое произойдёт…

Глава 28

Осеннее крыло

– Надеюсь, он не забудет про своё обещание после того как протрезвеет, – сказала Айрис, стягивая перчатки.

Во время разговора в конюшне она слегка подмёрзла – обогреватель там был только для лошади, а людям предлагалось отапливаться самостоятельно.

– Он не так уж много выпил, – ответил Дэвид, принимая у Айрис пальто.

– Всю фляжку. А внутри, судя по запаху, было что-то крепкое, бренди, наверное.

– У него большой опыт, не переживай. Если что, я ему утром напомню.

Они, после более чем получаса препирательств, уговоров и угроз, заставили Джулиуса пообещать, что он завтра утром позвонит в полицию и расскажет инспектору Мартину или его помощнику, что книгу забрал и вернул он. Айрис была уверена, что Джулиус сумеет выдумать правдоподобное объяснение этому поступку и не упомянуть при этом дорогостоящие развлечения отца.

Ей очень хотелось сказать Джулиусу, откуда на самом деле появились все эти деньги, ткнуть ему в глаза этой неприятной, грязной правдой, но она сдержалась. Не потому, что щадила чувства Джулиуса, а потому, что не верила ему до конца.

Если он им солгал, то говорить ему про это опасно. Кто знает, к каким последствиям это может привести?

Айрис потопала ногой, пытаясь сбить с ботинок грязь и налипшие сухие травинки, которые подцепила где-то на конюшне.

– Ты