Таинственный рыцарь и грустная курица - Андрей Николаевич Усольцев

он действительно полюбил Катьку, эту коварную соблазнительницу. А иначе и быть не могло, ведь она владела секретными приёмами управления сильным полом. Катя Иванова могла за шестьдесят секунд влюбить в себя любого кобельеро и потом вить из него верёвки. Когда она, эта сучка крашеная, применяла свои приёмы, то мужчины как сомнамбулы делали всё, что она захочет: бросали пить, курить, уходили из своих семей, а любимых домашних животных сдавали в приюты.

Влюблённые мужики переставали ходить на рыбалку, футбол и даже на балет, они отдавали ей всё своё богатство (если, конечно, у них оно было). Обуреваемые страстью Казановы носили Катьку на руках и целовали её в попу…

Ну всё, господа, хватит говорить о грустном. Наш Ферапонт Анемподистович был покруче, чем Катька, он мог и не такое. Он мог влюбить в себя не только молодых женщин, но и старушек и даже (не к ночи будет помянуто) гомосеков. Помните, я вам рассказывал, как он, не влюбляясь, ловил женщин на «кожаный крючок», удовлетворял их, а потом вербовал? Более того он (полковник) знал и контрприёмы против любви. У него было противоядие от любви даже к самой красивой женщине. Никогда Амур не поражал его в сердце своею отравленной стрелой. Полковник был старый солдат и опытный контрразведчик, он не мог позволить себе роскошь влюбиться в женщину. Как короли не могут жениться по любви, так и он никогда не строил с женщинами серьёзных отношений. Так, бывало поимеет он какую-нибудь красавицу и потом они разойдутся с ней, как в море корабли, красиво и навсегда. А любовь? «Кака така любовь!?.». Главное в жизни чекиста — это служба и выполнение воинского долга. А если всё-таки случалась в его жизни напасть, то есть любовь, если вдруг при виде какой-нибудь фемины у него начинало свербить что-то в грудях и штанах, если каждую ночь ему снилась его новая пассия: её красивые глаза, арбузные груди и толстая ж*па, то он тут же принимал лекарство от любви. И против любви к Катьке в своё время он тоже принял лекарство.

Какое? — спрашиваете вы.

Скажу, но не сразу. Тем более, я обещал вам раскрыть секрет этого лекарства… Пацан обещал, пацан сделал.

А сейчас, уважаемые мои читатели, давайте попрощаемся с полковником Прониным, с этим славным воином невидимого фронта. Мне, как и вам, очень жаль расставаться с ним, тем более, ещё многое осталась за страницами этой книги, то есть нерассказанным. Но, к сожалению, сложная международная обстановка требует нелегального присутствия полковника Пронина в Европе. Кстати, хочу вас предупредить, что Европа сменила пол и теперь называть её «Она» (женского рода) нетолерантно. Она — Европа теперь называется оно… Европо.

Но не грустите о Пронине. Через полгода выйдет другая книга, «Воспоминания контрразведчика», более полная и не менее интересная. В неё войдут события, случаи, истории, рассекреченные и разрешённые к публикации совсем недавно и которые не попали в книгу «Таинственный рыцарь и грустная курица».

Ну вот и всё!

Ах да… чуть не забыл.

Вы хотели знать, что это за лекарство от любви и как его принимать?

«О влюблённый отрок, ты должен лечь на кровать, закрыть глаза и представить свою возлюбленную совершенно голой, пьяной и лысой… Как она сидит на корточках посредине пустой белой комнаты и какает. У ней запор. Одной рукой она г*вно отламывает, а другой слёзы вытирает». Как только ты представишь себе это — любовь тут же пройдёт.

… Вот теперь точно всё!

Эпилог, он же пролог

Да, господа, именно так. Это «Эпилог» моей увлекательной книги, и не только этой, а всех предыдущих произведений, написанных как самостоятельно, так и в соавторстве с писателем Пукиным А. С. (как Пушкин, только без буквы «ш»), И одновременно это «Пролог», то есть вступление в следующую мою гениальную книгу, которая практически уже написана и будет опубликована через полгода… ну, плюс минус один день. Рабочее название новой книги будет «Фекалий и Каналья».

Итак, писатель Пукин А. С. шёл, лавируя между танцующими парами и ажурными столиками в ресторане на Невском. Люди, сидевшие за столиками, бросали есть, оборачивались к нему и улыбались. Нет, они, конечно, не знали писателя Пукина в лицо… Они вообще не знали такого писателя и, конечно, никогда не читали его книг. Хотя все сидевшие в зале ресторана были культурные люди, настоящие питерские интеллигенты. Они читали Шекспира в подлиннике и были хорошо знакомы с гениальными произведениями Достоевского, Чехова, Усольцева. А улыбались они тому, что у Пукина была расстегнута ширинка и из неё торчали семейные трусы в розовый цветочек. По правилам хорошего тона культурный человек должен сделать вид, что не заметил торчащих трусов и расстегнутой ширинки. Помните, как у Антона Павловича в рассказе «Дом с мезонином»: «Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой». Поэтому пресловутые питерские интеллигенты предпочитали молчать и посмеиваться про себя над Пукиным.

А за столиками в ресторане сидели знакомые Пукина и наши с вами тоже старые знакомые, это Савраскины: Додик (Дмитрий Сергеевич) и его мама Инесса Станиславовна, и фиктивная жена Додика Люська Бакова, и друг семьи Иваныч. На другом конце зала под картиной Виктора Васнецова «Алёнушка» (настоящее название «Дурочка Алёнушка») сидела банда Клавки Шимпанзе в полном составе, это Джон Коровья губа, Нюрка, Ален Делон, Серёга. За всеми остальными столами сидела массовка, то есть актёры второго плана, с которыми вы встретились в этой книге, познакомились и (не сомневаюсь) горячо полюбили их. Посередине зала под музыку Вивальди танцевал Пронин с незнакомой нам девушкой. Только приглядевшись, мы с вами узнаем Эринию, его напарницу по камчатскому делу о «пропащих старушках». За отдельным столиком совершенно одна сидела женщина-дьявол, Люция из книги «Сладкая ловушка дьявола». Она была настолько прекрасна, что все мужчины в ресторане (даже женатые) мечтали уйти из ресторана вместе с ней. Она пила шампанское Dom Perignon и, склонив голову, слушала прекрасную музыку Антонио Вивальди.

Контрразведчик Пронин закончил танец, проводил даму до места, элегантно ей поклонился и поцеловал руку, то есть поблагодарил