Ради подруги - Мадунц Александра "avrorova"

— Хорошо. А чем занимаются в этом офисе? Только не говори мне, что менеджментом. Я хочу знать конкретнее. У них там якобы какая-то школа, но верится с трудом.

— Почему? У них действительно хорошая школа. Эдик даже вложил туда деньги.

— В школу?

— Ну да.

— И это… выгодно?

— Довольно-таки. Они ведь берут плату и с учеников, и с работодателей. А расходов считай никаких.

— И какие же предметы преподают в этой школе? — искренне заинтересовалась я. — Им математики случайно не нужны?

Света пожала плечами:

— Ну, что там нужно рэкетиру? Я особенно не задумывалась. Не математика, по крайней мере.

— Кому-кому?

— Ну, у них школа рэкетиров, — словно азбучную истину, пояснила мне подруга. — Какая же еще? — Однако, увидев выражение моего лица, быстро поправилась: — Охранников, то есть. Обычных охранников. Да ты не маленькая, сама все понимаешь!

Я лишь открывала и закрывала рот. Не знаю, возможно, охранники — в глубине души милейшие ребята, но у меня против них почему-то предубеждение. Я никогда раньше не имела с ними дела и надеялась, что не буду иметь и впредь. И, уж несомненно, они — последние из тех, кого я захотела бы водить за нос. Это я и высказала Свете, едва овладела собой.

— Они действительно милые ребята, — оживившись, согласилась она. — Высокие такие! Мне даже было жаль, что туда иду не я. Впрочем, ты им очень понравилась. Эдик говорит, все уши обо мне ему прожужжали. О тебе то есть.

Я с недоверием переспросила:

— Ты уверена? То есть ты уверена, что они не поняли, что я — это не ты? Мне казалось, я все напортила.

— Ничего подобного! Я ведь сразу тебя предупредила, что ничего сложного тут нет. Ну, Эдика слегка удивило, конечно, что тамошний директор потребовал сообщить ему объем моей груди. Но Эдику не жалко — он сообщил.

— А он знает? — опешила я.

— А как же? Моей, разумеется, а не твоей, — Света захихикала. — Я так и вижу, как этот главный рэкетир требует, чтобы ему подобрали секретутку с соответствующими данными. То-то будет разочарован!

— И нажалуется Эдику, а он все поймет.

— А я скажу, что у меня был лифчик такой специальный! — с торжеством выпалила моя умная подруга. — У меня все схвачено! И вообще, я быстро ориентируюсь в ситуации. Кстати, а что это был за анекдот? Ты мне можешь его рассказать?

Я потрясла головой:

— Света, ты меня совсем сбила с толку. Какой еще анекдот?

— Ну, который ты там рассказывала. О гомиках. Между прочим, могла бы меня предупредить. А то Эдик пристал ко мне, как банный лист — расскажи и расскажи.

— О… о гомиках? — с любопытством переспросила я.

— Да. Ты под конец рассказала такой прикол про гомиков, что весь офис лежал в лежку. Такого, мол, никогда не слышали. Вот их начальник и похвастался Эдику. Ну, я-то тоже не дура, я ответила, что в трезвом виде я такое повторить не могу. Он и заткнулся. Но ты на всякий случай должна меня срочно научить. Мало ли что! Да что с тобой?

Думаю, я делала именно то, что Света охарактеризовала метким выражением «лежать в лежку». Я лежала на диване и дрыгала ногами, а все попытки заговорить превращались в новые приступы хохота. Через минуту, сама не понимая, над чем, захохотала и моя подруга, а через пять я гордо поведала ей о гомоморфизме.

— Слушай, — наконец, взяла себя в руки я, — так зачем тебе это все-таки было надо?

Света моментально помрачнела.

— Понимаешь, я собиралась совершить преступление. И мне требовалось алиби.

— Собиралась — значит, не совершила? — обрадовалась я. — И слава богу!

— Никакая не слава! — отрезала она. — Из-за этого твоего бога я теперь попаду в тюрьму. Теперь тебе все понятно? Пойдем спать?

На какой-то миг у меня возникло желание воспользоваться методами столь привлекающих мою подругу рэкетиров и пригрозить ей стукнуть по голове утюгом, если она не прекратит своего издевательства. Но тут же я вспомнила, что мое оружие — интеллект и что даже из самого скрытного студента я на экзамене обычно умею выжать имеющиеся у него обрывки знаний.

— Расскажи все, пожалуйста, с самого начала. Итак, за что тебя могут посадить?

— За финансовые преступления.

— А почему вдруг именно тебя и именно сейчас? Финансовые преступления совершают многие.

В данном случае я знала, что говорю. Я недавно прослушала по радио передачу о ревизии предприятий мелкого и среднего бизнеса, и глава какой-то там комиссии честно признался, что законы нынче столь противоречивы, что выполнять их все почти невозможно. А выполнять их все и не разориться невозможно без «почти». И если в финансовых бумагах какого-нибудь заведения комиссия обнаруживала полный порядок, то она срочно приступала к серьезному расследованию, ибо это значило, что заведение существует за счет совсем уж противозаконных вещей типа проституции или наркотиков.

— Судя по всему, Эдик решил меня подставить, — неохотно выдавила Света. — А я оказалась совсем дурой.

— А с чего ты взяла, что он так решил? И вообще, наверняка он сам повязан не меньше тебя. Если посадят тебя, то его тоже. Зачем ему это надо?

— Понимаешь… в чем-то ты, конечно, права. Мы с ним бежим в одной упряжке, и я всегда была спокойна. Тем более ничего вопиющего я не делала. Все так, как у всех. Знаешь, обычные бухгалтерские лазейки… в общем, ерунда. А потом мне дали этот кредит. На квартиру то есть. Я радовалась, как девчонка. Сама понимаешь!

Я понимала. Жить вместе с бывшим мужем — небольшое удовольствие.

— Но ведь кредит ты получила законно? Эдик имел право тебе его дать?

— Да, но… знаешь, как это бывает… Сразу после этого он попросил меня кое-что подписать. Так получилось, что одну операцию надо было проворачивать срочно, пока у нас не перехватили заказ… а у нас как раз были проблемы с одним из счетов… В общем, я не хочу вдаваться в детали, но в этой бумаге ответственность беру на себя я. Не мы оба, а только я. Так получалось удобнее. И Эдик твердо обещал потом эту бумагу аннулировать. То есть задним числом переделать все, как надо. Я и согласилась. Тем более он только что дал мне кредит… неудобно как-то…

— Но в других документах вы подписывались оба? Значит, он все-таки не будет тебя выдавать?

— Так-то так, но… После этой чертовой бумаги и остальные будут восприниматься иначе. У бедного наивного начальника хитрый финансовый директор, для личной наживы заморочивший ему голову. К тому же есть другая проблема.

— Какая?

— Ты помнишь, что меня ограбили? И, кроме прочего, утащили бумаги. В частности, документы по кредиту. То есть подтверждения, что его дал мне Эдик, у меня теперь нет. Может, я его хапнула сама?

— Подожди! — остановила подругу я. — Все документы можно восстановить. Должны быть какие-то вторые экземпляры.

— Ты еще будешь мне объяснять! — раздраженно возразила мне Света. — Ну, есть. У Эдика.

— Так попроси его сделать для тебя копии. И проверь, уничтожил ли он ту странную бумагу. Может, ты зря паникуешь?

— Он говорит, что уничтожил. А документы по кредиту, мол, пусть лучше хранятся у него. А то вдруг меня снова ограбят.

Я задумалась. Может, у меня просто предубеждение против новых русских? Может, они вполне честные люди? По крайней мере, со своими… Правда, мне тут же вспомнилась моя бывшая студентка с экономического факультета — симпатичная хохотушка Таня. Когда я ее недавно встретила, она была зеленого цвета и вздрагивала от каждого шороха. Оказалось, ее взяли бухгалтером на фирму к маминым знакомым и вскоре повесили на нее все грехи. За время суда она похудела на шестнадцать килограмм. Слава богу, от тюрьмы Таня отвертелась, однако квартиру им с мамой пришлось обменять на меньшую. К тому же бедная девочка теперь стояла на учете в психдиспансере.

Схожих случаев я знала несколько. Кстати, все они в результате завершились одинаково — продажей жилплощади. Похоже, предприимчивые фирмы любят расширять помещение за счет собственных сотрудников. Однако у Светы, боюсь, ситуация более серьезная. Она-то ведь не мелкая сошка, значит, и навесить на нее можно немало. Тут квартирой не обойдется.