Ольга Степнова - Щит и меч Венеры

Ознакомительный фрагмент

— Сумеем, сможем, организуем, — вздохнул Константин Жуль.

Видно было, что Лавочкин как клиент ему не очень-то интересен. Вернее, был бы он первым клиентом, Жуль бы в лепешку расшибся, чтобы угодить парню, но на фоне чертовой Милды и усатого папика юноша бледно смотрелся.

— А вот с Дашкой труднее придется, — продолжил свой рассказ Лавочкин. — Дашку больной мамой не убедишь, да и два одинаковых алиби делать не хочется. Я тут думал, думал, что ей наврать, и придумал. Мне нужна повестка из прокуратуры. Или из милиции. Чтобы меня вызвали как свидетеля какого-нибудь происшествия именно на то время, когда состоится бой.

— А в какое время состоится бой? — спросила я.

— В пять часов вечера. Я что, не говорил?

Мы с Жулем переглянулись. Кажется, шеф нахмурился.

— Вы сможете мне повестку организовать? Только настоящую, с печатью, Дашка на юридическом учится, она подделку сразу распознает.

— Сможем, — кивнул Жуль. — У меня много приятелей в уголовном розыске.

Шеф взял чашку и выпил остывший кофе.

— Правда?! — обрадовался Лавочкин. — А скидочку оптовую сделаете? Я ведь два алиби сразу заказал!

— Сделаем, сделаем, — пробормотал Жуль, взял бумажку и написал на ней какую-то цифру. Какую, я не увидела.

Юноша посмотрел на бумажку и полез во внутренний карман за бумажником.

— Вы можете заплатить сейчас лишь половину, — сказал ему шеф, глядя, как тот, послюнявив палец, отсчитывает деньги, которых в кошельке оказалось достаточно много.

— Нет уж, я лучше все сразу. А то скажете потом, за алиби плати отдельно, за вход — отдельно. Вы чек мне дадите?

Жуль засмеялся.

— Ась, нарисуй ему чек на семьсот долларов! Напиши там — за организацию алиби Наташке и Дашке.

— Ой, ладно, не надо, — махнул рукой Лавочкин. — За дурака тут меня держите! Я ведь почему к вам пришел — самому мне все чисто не организовать. Где-нибудь обязательно проколюсь. Поэтому я решил к профессионалам обратиться. Вот вам моя визитка, — он протянул глянцевый прямоугольник, — связывайтесь со мной по рабочему телефону. Завтра я привезу вам фотки, которые нужно состыковать на компьютере. Смотрите, не обманите!

С этими словами он скрылся за дверью.

Мы с Жулем посмотрели друг на друга. Не знаю, как у меня, а у Константина вид был очень растерянный. После минутной паузы шеф сказал:

— Ась, я, конечно, рад, что наш бизнес сдвинулся с мертвой точки, но… — Он нервно подергал себя за галстук и снова молча уставился на меня.

— Да уж, похоже, полгорода решили срочно обзавестись алиби на пять часов вечера пятнадцатого июня, — пробормотала я. — Может, закроемся уже на сегодня, от греха подальше?

— Может, и закроемся. От греха подальше. — Константин сгреб со стола деньги, оставленные Лавочкиным и протянул их мне. — Держи, на мелкие расходы. Кофе в контору купишь и колготки себе новые.

Терпение мое лопнуло, я решительно открыла рот, чтобы сказать, что я Мисс Россия-2004, что на мне нет колготок, что я загорала, загорала и загорала на местном пляже до опупения, чтобы ему, гаду, понравиться, но… Ничего я сказать не успела, потому что в контору ввалился Нара.

Он как-то странно посмотрел на нас с шефом, вытащил из ушей наушники, чего с ним сроду не случалось, и, округлив глаза, поинтересовался:

— Я ничего не пропустил?

Мы с Жулем расхохотались.

Работа в «Алиби» закипела. В конторе стали появляться какие-то люди. Игнорируя мое присутствие, они шныряли туда-сюда, уединялись и совещались о чем-то с шефом, убегали, потом прибегали снова и опять совещались.

Я принципиально ничего не подслушивала. Я купила самоучитель итальянского языка и пыталась его освоить.

Жуль про меня забыл. Я же согласилась отработать алиби для усатого папика, чего ж ему было обо мне беспокоиться? Он полностью окунулся в работу со своими внештатными сотрудниками, которые бегали, выполняя его мелкие поручения и которые, собственно, и должны были организовать все тонкости автомобильной аварии для Милды, деревенские подарки и повестку из прокуратуры для Лавочкина. У господина Жуля оказалась масса полезных связей, которые он сейчас на всю катушку использовал. Похоже, он и вправду знал, что делал, организуя это странное во всех отношениях агентство. Дверь постоянно хлопала, на чистом линолеуме оставались следы грязных ботинок, а итальянские слова и выражения никак не хотели задерживаться в моей голове. Раздражение стало постоянным спутником моего настроения в эти дни.

Примерно в таком же расположении духа пребывал Нарайян. Он сидел в своем кабинетике с недовольным лицом, морщился, будто у него болел зуб, и что-то ваял на компьютере — видимо, фотографии, подтверждающие пребывание Лавочкина у постели больной мамы. Б.Г. принимал в этом процессе непосредственное участие, это подтверждали наушники, торчавшие в ушах Нарайяна.

Пару раз в агентство забегала Милда. Оставляя в приемной шлейф тонкого аромата и, блеснув ярко-карими глазами, она исчезала в кабинете шефа, где восстанавливалась подозрительная тишина.

Я не подслушивала. Зачем? Она лет на десять старше меня; ноги, волосы, губы, глаза, рост — ничто в ней не устроило бы членов жюри, присуждающих титул «Мисс». Я несомненно лучше, и если господин Жуль этого не понимает… то рано или поздно поймет. Нужно только подождать.

Минут через пятнадцать Милда уходила, а Константин выходил из кабинета довольный. Он щурился и курил.

— О, а почему итальянский? — равнодушно спросил он как-то меня, заметив самоучитель.

— Потому что язык красивый.

— А по мне так самый красивый — китайский, — расхохотался шеф. — Аська, тебе бы очень пошло болтать на китайском!

Я схватила учебник и швырнула его в мусорную корзину.

До пятнадцатого июня оставалось каких-нибудь пара часов, когда…

Когда звонок прозвенел в дверь, было начало одиннадцатого.

От неожиданности я вздрогнула, потому что никто и никогда не приходил ко мне поздним вечером.

Нет, впрочем, один раз все-таки приходил — Киркин муж, когда Кирка ушла от него. Он приперся ко мне в пол-двенадцатого и час ползал по моей квартире, заглядывая под все кровати и открывая шкафы. Потом он горестно пил коньяк на моей кухне, рассказывал, что он жить без Кирки не может, и с Киркой не может, и что бедному мужику делать, если ни с ней, ни без нее счастья нет. Выйти он решил через балкон, и я никак не смогла повлиять на это решение. Благо, что моя квартира находится на втором этаже. Киркин муж приземлился на четвереньки, встал, отряхнул коленки и побрел по ночному проспекту, пошатываясь, насвистывая арию из оперы «Кармен» про красавицу и измену.

Сейчас звонок звенел так же требовательно, как в тот раз. Я накинула халат и пошла к двери.

— Валер, Кирки у меня нет! — крикнула я, твердо решив не открывать дверь.

— Басова, это я! — раздался голос моего шефа.

— Ой… — коленки у меня задрожали, а голос немедленно сел. — Сейчас, Константин Эдуардович, ой, сейчас…

Что делать? Я не накрашена, не причесана, в тапках, в халате, с губами, перемазанными шоколадом, который лопаю прямо в постели, читая очередной детектив.

Я откинула цепочку с двери. Будь что будет. Мисс я все-таки, или не мисс?!!

Хоть бы рояль сбацал что-нибудь жизнеутверждающее!

Дождалась! Жуль пришел ко мне на ночь глядя. Зачем? Двух ответов быть не могло.

Он стоял передо мной чуть растрепанный, потерянный и… вдрызг пьяный.

Хорошо, что я не бросилась сразу ему на шею.

— Ась, — Константин помахал у меня перед носом бутылкой шампанского. — Ась, давай выпьем?

— Проходи… те.

Не разуваясь, он прошел в гостиную и поставил шампанское на рояль. Из внутреннего кармана достал шоколадку, развернул, и дрожащими пальцами наломал на ровные прямоугольники.

Бабка на афише грозно нахмурилась. Я глянула на нее и пожала плечами. Ладно, бабуль, это первый мужчина, который ставит шампанское на твой драгоценный рояль. Потерпи.

Я достала из серванта два хрустальных бокала.

— Ася, ты любила когда-нибудь? — вдруг спросил Жуль, заглянув мне в глаза.

— Да. Вернее, я и сейчас люблю, Константин Эдуардович. — Я хотела было бросится шефу на шею, но бабка высокомерно подняла на афише брови и я не посмела.

Жуль разлил шампанское по бокалам и, не предлагая мне чокнуться, свою порцию выпил одним глотком.

— Нет, я неправильно выразился, — поправился он. — Ты любила когда-нибудь безответно?!

— Да!! — Глупые пузырьки ударили в нос, я закашлялась.

— Тогда ты меня поймешь. — Он снова разлил шампанское, поднял бокал и сквозь него посмотрел на яркую люстру. — Милда меня отшила, Аська. Вот так прямо взяла и отшила. Сказала, что кроме рабочих, у нас никаких отношений не может быть. Представляешь?!