Елена Логунова - Суперклей для разбитого сердца

Ознакомительный фрагмент

– Привет индейцам племени ням-ням! – съехидничал братец. – Ты, май систер, никогда не упустишь возможность набить желудок!

– Я сейчас не упущу возможность набить кому-то морду! – пригрозила я, вытирая губы салфеткой. – Ты, Зяма, неблагодарное парнокопытное животное с пятачком вместо носа! Я тут, между прочим, по твоему делу нахожусь!

– Кстати, о пятачках, у тебя деньги есть? – Братец загляделся на причудливо наряженный манекен в витрине и пропустил мимо ушей прозрачный намек на его свинскую натуру. – Ты не одолжишь мне пару сотен, желательно – баксов? Я немного поиздержался…

– Правильно мыслишь! – похвалила я, хладнокровно проигнорировав просьбу о займе. – В отсутствие наличности особое значение для народа приобретает кредит! Этим мы сейчас и займемся.

Я метко швырнула смятую салфеточку в урну и потащила братца в торговый центр.

– Мы будем оформлять кредит? А на что? – шагая между штабелями коробок с телевизорами, заинтересовался Зяма. – Мне, например, очень нужен новый монитор, желательно двадцатидвухдюймовый, и сканер с высоким разрешением, а еще я хочу планшет и…

– И портативный губоскат! – оборвала я размечтавшегося паразита. Ишь, раскатал губешки!

– Зайка, а почему мы не купили нам этот… портативный губоскат? – огорчилась какая-то кукольная красотка, проплывая мимо нас в сопровождении дюжего мужика, впряженного в тележку с горой ярких коробок. – Ты же обещал, что в нашей кухне будут все-все нужные машинки!

– Вам, девушка, портативный губоскат не подойдет! – мгновенно включился в беседу Зяма. – Вам нужна стационарная модель повышенной мощности! Посмотрите во-он там!

– Спасибо! – кокетливо ответила девица.

Ее могучий «зайчик» молча развернул тележку и устремился в указанном направлении – к стеллажу с электрическими лебедками. Тщетно стараясь не смеяться, мы с Зямой зашагали к стойке оформления кредитов.

– Слушаю вас? – Наши сияющие улыбки вынудили строгого юношу за конторкой вежливо загнуть губы крючочками.

– Здравствуйте! – деловито сказала я, наступив на ногу Зяме, чтобы упредить какую-нибудь неуместную реплику. – Мы хотели бы знать, был ли в вашем магазине оформлен кредит по документам гражданки Кузнецовой Варвары Петровны?

– Такого рода информация является конфиденциальной, – высокомерно ответил юноша.

– Но только не для следственных органов! – с великолепным апломбом возразила я и шлепнула на стойку красную книжечку.

Этот впечатляющий документ удостоверял всего-навсего мою принадлежность к рекламному агентству «МБС», но в закрытом виде смотрелся весьма грозной ксивой. К сожалению, дотошный юноша не поленился книжицу развернуть.

– Вы вовсе не из милиции! – крючочки длинного узкогубого рта неприязненно загнулись вниз.

– Конечно, не из милиции! – кивнула я. – Видите, тут написано: «РА «МБС»! «Эр А» значит «Розыскное агентство»!

– Вау! – тихо присвистнул Зяма, на которого моя находчивость произвела впечатление.

Юноша удивленно посмотрел на него.

– Вау-бще говоря, мы не должны вам представляться! – напыжился Зяма и погрозил мне пальцем: – Это вопиющее нарушение конспирации!

– Когда речь идет о репутации солидного заведения, я готова нарушить правила! – ответила я, с намеком постучав пальцем по лежащему на стойке буклету «Мегаполиса».

Очевидно, репутация заведения юноше была небезразлична, потому что он слегка побледнел и заволновался:

– В чем дело? Объясните, пожалуйста!

Я отметила вежливое обращение и расценила его как наш первый успех.

– У нас есть основания полагать, что вчера ночью в вашем магазине был оформлен кредит на подставное лицо по чужим документам, а именно по паспорту и страховому свидетельству гражданки Кузнецовой Вэ Пэ! Проверьте, пожалуйста!

– Сейчас!

Взволнованно вибрирующий юноша отошел к компьютеру.

– А если ничего подобного не было? – шепотом спросил у меня Зяма.

Я не успела ему ответить.

– Кузнецова Варвара Петровна, пятьдесят девятого года рождения? – убитым голосом вопросил юноша. – К сожалению, вы правы, вчера эта дама действительно оформила у нас кредит на покупку двухкамерного холодильника «Самсунг» новой модели.

– В котором часу? – я сделала стойку, как охотничья собака.

В этот момент на меня засмотрелся бы не только симпатичный сосед Денис, но и его верный пес Барклай!

– Примерно за час до закрытия.

– Около часу ночи? – Зяма широко улыбнулся. – На платежи по кредиту можете не рассчитывать! Гражданка Кузнецова уведомила милицию о похищении у нее документов примерно в полночь! А час спустя все еще сидела в отделении и никак не могла оказаться в торговом центре!

– Вы оформили кредит на подставное лицо, – повторила я.

– Не я лично! – встрепенулся юноша. – Я вчера не работал!

– А кто работал? – быстро спросила я.

– Клюева работала, Аня Клюева!

– Телефон и адрес гражданки Клюевой, быстро! – велел Зяма.

С перепугу бледный юноша вытянулся по стойке «Смирно!» и отбарабанил затребованный телефон и адрес наизусть, после чего неожиданно покраснел и весь обмяк. Предположив, что юношу связывают с гражданкой Клюевой какие-то особые отношения, я успокоила его обещанием не сообщать Анне, кто ее «заложил».

– Информаторов не сдаем! – заявила я.

Сгребла со стойки свое удостоверение и зашагала к выходу. Зяма потянулся за мной, но с полпути вернулся и сказал юноше что-то такое, что заставило его энергично кивнуть.

– Ты посоветовал администрации «Мегаполиса» обратиться в милицию с просьбой найти мошенников и вернуть холодильник? – предположила я.

– Нет, я посоветовал администрации «Мегаполиса» расширить ассортимент товаров за счет портативных и стационарных губоскатов! – заржал Зяма.

Я не разделила его веселья, и братец неожиданно помрачнел.

– Индюха, чем дальше в лес, тем больше дров! – некультурно плюнув на сияющий пол, объявил Зяма. – Прикинь: теперь мы будем искать не только «Хельгу», но и «Самсунг»!

Подумав, я предложила братишке утешиться тем, что наша с ним детективная задача по своему масштабу совершенно уникальна: не помню, чтобы кто-нибудь из великих сыщиков вел поиски шкафа и холодильника! Всем что-нибудь помельче доставалось: ювелирные украшения, золото, деньги – ерундень всякая.

Судя по адресу, Анна Клюева жила в соседнем с нами дворе. Поэтому мы пошли домой и по пути с двух мобильников наперебой звонили Клюевой, но ее домашний телефон производил бесконечную серию гудков – вероятно, девица после работы в ночную смену спала, а телефон просто отключила. Чтобы не терять времени, мы пошли обедать.

Папа накормил нас вкусным овощным соусом с бараниной и ни о чем не спрашивал, хотя на его лице явственно читалось любопытство. Еще бы! Мы с Зямой вдвоем никуда не ходили с тех пор, как перестали посещать детский сад, даже в школу бегали в разные смены.

В промежутке между компотом и десертом я еще раз набрала телефончик Клюевой – с тем же нулевым результатом.

– Я на работу! – сообщила я домашним, расправившись с обедом.

И снова побежала в свое «розыскное агентство».

– А вот и Инночка! – приветствовал мое появление Михаил Брониславович. – Ты-то нам и нужна!

Шеф широко и неискренне улыбался. Это меня насторожило.

– Для чего я вам нужна? – я обвела вопросительным взглядом физиономии коллег.

Катя сдвинула пальцы пистолетиком и дважды «пальнула» в меня с восклицанием: «Пуф! Пуф!», после чего сложила руки на груди крестом и обморочно откинулась в кресле.

– Опять понадобилось пушечное мясо? – расшифровала я эту пантомиму.

Катя и Зоя одинаково кивнули, шеф, напротив, помотал головой и притворно радостным голосом сообщил:

– У тебя сегодня особый день, Инночка!

– Такой же особый, как последний день Помпеи? – с нескрываемым подозрением уточнила я.

По скорбным лицам Зои и Кати можно было предположить, что мне придется существенно хуже, чем древней Помпее, от которой остались хотя бы воспоминания.

– Ой, да что ее мучить! Давайте скажем сразу! – не выдержала сердобольная Катя. – Инка, ты сегодня на телевидение идешь!

– За что? – с укором спросила я шефа.

– Не за что, а зачем! – поправил меня Михаил Брониславович. – Инночка, душенька, нам вновь заказали разворотик для цветного журнальчика. Нужно срочно сделать эксклюзивную интервьюшечку с популярными артистами… Как их? А, вот!

Шеф протянул мне вырванный из блокнота листочек, на котором поразительно неразборчивым почерком было начертано какое-то слово. Прочесть его было невозможно.

– На что похоже? – с интересом спросила меня Зоя.

– На зубцы Кремлевской стены, нарисованные двухлетним ребенком, – ответила я.