Дарья Калинина - Беспредел в благородном семействе

Ознакомительный фрагмент

– Он не врет, он действительно не видел ни Лену, ни Толю с того прошлого раза, когда вы все гостили у нас в «Дубочках».

Искать Аллу, чтобы поговорить с ней, подруги не стали. Инге не хотелось выглядеть в глазах женщины сплетницей. А у Алены нашлись дела по хозяйству. Так что подруги договорились лишь продолжить свои наблюдения и расстались с тем, чтобы встретиться во время подготовки к застолью.

К празднованию Нового года в «Дубочках» всегда относились с особым вниманием.

– Как год встретишь, так его и проведешь!

Это была любимая присказка Василия Петровича.

Правда, надо сказать, что с тех пор, как в «Дубочках» появилась церковь, празднование Нового года несколько поблекло, отдавая пальму первенства среди зимних праздников Рождеству. Но все же главную елку во дворе усадьбы в этом году установили перед Новым годом, хотя, как уже говорилось, и не без некоторого противодействия отца Андрея, считавшего это неправильным.

Также священник отказался посетить новогодний праздник в «Дубочках», сказавшись больным. Всем было понятно, что священник либо притворяется, либо и впрямь заболел с горя. Большинство склонялось к мнению, что священник просто не желает вставать с постели, дабы его не вынудили участвовать в праздновании Нового года, в том, что он считал «бесовской забавой».

Почему священник был так категорически настроен против Нового года? Тема эта была сложной и уходила корнями в далекое прошлое, когда в стране вовсе никто не отмечал этот праздник в ночь с тридцать первого декабря на первое января, а праздновали по старинке в конце марта. В день весеннего равноденствия, когда день и ночь равны и начинает увеличивается власть света над тьмой.

Затем Новый год стали праздновать первого января. И произошло это строго по указу Петра Первого, вовсе отменившего старославянский календарь, насчитывавший к тому моменту ни много ни мало семь тысяч двести с лишним лет от сотворения мира, и принудившего Русь жить почему-то по календарю юлианскому, хотя вся Европа к тому времени уже жила по календарю григорианскому. Но Западная католическая и Восточная православная церкви шли в этом мире каждая своим путем. Разделились бывшие общими праздники и обряды, разделился и календарь.

Если до революции празднования шли своим чередом, вся Россия жила по юлианскому календарю вместе со своей церковью, то после указов Владимира Ильича страна стала жить по календарю григорианскому. И лишь церковь из последних сил сохраняла прежний уклад, живя по календарю юлианскому, отличающемуся от григорианского на целых тринадцать дней, что внесло значительный диссонанс в празднование такого важного для всех христиан праздника, как Рождество.

Многие в усадьбе были согласны с позицией отца Андрея.

– Действительно, нехорошо как-то выходит. Нельзя начало года вперед Рождества ставить.

Получался самый настоящий казус.

– Хотя все летоисчисление нашей эпохи идет от Рождества Христова, но само Рождество мы, православные, празднуем уже после Нового года. Неувязочка.

– До большевиков такого безобразия в стране не было. Все шло как полагалось, сначала Рождество, а следом за ним уже и Новый год.

– А теперь что?

Были и такие, кто предлагал вовсе вернуться к старинному празднованию Нового года в конце марта.

– Как наши предки праздновали, так и нам надо делать. И нечего тут умничать, предки мудрей нас с вами были. Мы последние триста с лишним лет по воле Романовых все на Запад смотрим, а про свои традиции и праздники забываем. За то и страдаем.

– Народ, который не знает своих корней, все равно что дерево сухое. Ни цвести, ни плодоносить оно не может.

– Своим умом жить нужно, свою историю чтить, а не на Запад коситься.

Откуда пошли в «Дубочках» эти разговоры, сказать точно никто не брался.

Но, несмотря на позицию меньшинства, большинство людей в «Дубочках» все же желало праздновать Новый год вместе со всем остальным миром – в ночь с тридцать первого декабря на первое января, если считать по новому стилю. И Василий Петрович с Аленой и гостями не были исключением. Они привыкли к тому, что тридцать первого декабря в доме пахнет мандаринами, еловой хвоей, что на столе стоит салат оливье, а в бокалах пузырится шампанское. Значит, один год прожит, другой начинается, все идет своим чередом по заведенному порядку. Взять и в одночасье изменить уклад своей жизни, даже по настоятельному требованию отца Андрея, они не могли.

И все же некоторую уступку они ему сделали. Если в прежние годы праздник отмечался очень широко и публично, с приглашенными музыкантами, артистами и певцами, то теперь число гостей ограничилось лишь близкими друзьями. А для прочих обитателей «Дубочков» хотя и поставили елку, но никаких специальных увеселительных мероприятий проводить опять же не планировали.

Единственное, Василий Петрович распорядился открыть на эту ночь как свой гараж, так и конюшни, для всех желающих покататься с ветерком были созданы все условия. Был также открыт каток, выдавались коньки. Да и самодеятельные артисты из самих «Дубочков» могли затянуть на свежем воздухе народные песни, благо знали их превеликое множество. Но все это был совсем не тот размах, что раньше. И Василий Петрович полагал, что сделал для установления мира между собой и отцом Андреем достаточно.

Что об этом думал сам отец Андрей, сказать было сложно. Василий Петрович надеялся, что священник не станет слишком серчать. Ведь путь осилит идущий. А Василий Петрович был еще в самом начале пути, чтобы стать именно таким православным христианином, каким его видел отец Андрей.

Но сегодня вечером всем в усадьбе было не до страданий священника. У всех нашлось много дел, всем хотелось выглядеть этим знаменательным вечером как можно лучше, красивее, привлекательнее – ведь если ты не нравишься самой себе, то как ты можешь понравиться Новому году?

По такому особому случаю Алена вызвала в усадьбу стилиста, работавшего в салоне красоты «Дубочков». Да-да, был тут теперь и свой салон красоты, в котором работали опытные мастера. Также было и ателье, где шили нарядную одежду на все случаи жизни, в том числе и для утренников в детском садике, выступлений школьной и иной самодеятельности и, конечно, для всех свадебных и прочих торжественных мероприятий.

Несмотря на то что в канун Нового года в салоне было полно работы, главный стилист Настя Соколова любезно согласилась выделить хозяйке поместья и ее гостьям несколько часов своего драгоценного времени. Она прибежала в начале пятого вечера, полная морозной свежести и последних новостей.

– Что у нас в салоне делается, не передать! Все клиентки словно нарочно до последнего тянули, чтобы сделать прически и маникюр. У нас очередь до третьего числа расписана, отдыхать никто из девочек не будет, так они все равно без очереди норовят влезть. И у каждой своя причина. К одной сестра приезжает, с которой она тридцать лет не общалась, теперь перед ней не хочет в грязь лицом ударить. К другой подруга прикатила – какая-то столичная фифа, все ей тут не нравится, провинция, убого, затхло. Так бедная женщина из кожи вон лезет, чтобы доказать, что у нас тут все очень даже продвинуто. И как? Могу я им отказать? Если откажу, они же мне потом это припомнят.

Разговаривая, Настя проворно занималась своим делом. За считаные минуты личная гардеробная хозяйки поместья превратилась в импровизированный салон красоты. Тут было самое большое количество зеркал, в том числе и два в полный рост. К тому же гардеробная примыкала к ванной комнате, где при желании и необходимости можно было помыть и даже покрасить волосы.

Конечно, затевать такую энергозатратную процедуру накануне праздника никто не стал. Женщины планировали лишь освежить свои прически и с помощью Насти сделать праздничный макияж. С этой задачей молодая женщина вполне справилась.

Работая, она не умолкала ни на миг. Язычок у нее не знал отдыха точно так же, как и руки.

– А мужчины-то, мужчины! – стрекотала Настя. – Еще хуже себя ведут! Лезут в женский зал, жалуются, что у них всего два мастера, обе уже старухи. И представляете, требуют, чтобы девочки из женского зала бежали к ним, стригли их. Знаю я, что они хотят, девчонок они у меня увести хотят, вот что! Нет, я не против ухаживаний, пожалуйста, сделайте такое одолжение, но не накануне же Нового года!

И тут же, обратив взгляд на Алену, она воскликнула:

– Видела я, кстати сказать, и невесту Вани!

– Кого?

Но Настя, словно не слыша, продолжала болтать:

– Красавица, что и говорить. Небось специально ее к нам в салон привел, похвастаться хотел. Вот, мол, какую я кралю на старости лет оторвал!

Плойка выпала из рук Инги. Алена взглянула в ее сторону и с недоумением спросила у парикмахерши: