Элизабет Питерс - Ночной поезд в Мемфис

— В это трудно поверить, — заметил Джон. — Получается слишком просто. Должно быть что-то еще, что мы упустили.

— Очень хорошо, — сказал Шмидт и улыбнулся, показывая, что прощает меня. — Я знал, что в борьбе между любовью и долгом победу одержит ваше сердце, а не...

— Заткнитесь, Шмидт.

— Итак, что мы имеем? — Шмидт вгрызся в пирожное и в раздумье принялся жевать. — Я вижу еще только одну трудность. Джон, вы готовы исполнить роль безутешного вдовца? Ибо если станет известна роль Мэри, это будет ниточкой, потянув за которую, можно распутать весь клубок истины.

— Очень книжно, Шмидт, — сказала я. — Не знаю, что означает эта витиеватая фраза, но звучит красиво.

— Смысл ее очевиден, — возмутился Шмидт. — Брак по принуждению, осведомленность Джона в заговоре, а равно и ваше знакомство с Джоном. Пострадает ваша репутация, моя дорогая Вики.

— Думаете, я дорожу своей репутацией?

— Я дорожу, — твердо сказал Джон. — Честно говоря, Вики, я начинаю за тебя беспокоиться. Так или иначе, Шмидт прав: вся наша невероятная история держится на ее невиновности. Разве что... Может быть, сказать, что, женясь, я не знал о ее преступных связях? Их ведь не афишируют.

— Но как вы могли не узнать о них после свадьбы? — Шмидту эта версия явно не нравилась, он видел, куда она ведет, но никому не желал уступать лавры человека, раскрывшего громкое преступление.

Джон весело ему улыбнулся:

— Так вот в чем дело, Шмидт, я правильно вас понял? Не волнуйтесь, все награды и почести оставляю вам. Уверен к тому же, что Макс и его компания оценят наше благородство, если мы не станем вытаскивать на поверхность ее имя. Это еще один аргумент в вашу пользу. Значит, прошлым вечером, придя в тот дом, я надеялся освободить не только Вики, но и ее?

— Да, да, именно, — радостно подхватил Шмидт. — Но негодяи подло убили ее. Вы оба это видели.

— Нет, — возразил Джон. — Когда я пришел, она уже была мертва. И Вики ничего не видела.

— Да, так лучше, — согласился Шмидт. — Чем меньше ты якобы знаешь, тем легче запомнить, как надо врать. Вы видите еще какие-нибудь изъяны в нашем плане?

— Пока нет, — сказала я. Мне тоже трудно было поверить, что их нет.

— Отлично. Тогда пойдем по магазинам. — Шмидт стряхнул крошки с усов и вскочил. — Вы идти не можете, Вики, — не завернутой же в простыню появляться на улице. Значит, я сам подберу для вас гардероб.

— О Господи. Послушайте, Шмидт...

— Я тоже пойду, — вызвался Джон. — И буду контролировать Шмидта. Правда, не уверен, что имею адекватное представление о твоих размерах.

Он улыбался так, словно у него в жизни не было никаких забот. Но он почти не ел и ни разу не произнес ее имени.

Глава пятнадцатая

I

Последующие дни прошли словно в тумане. Большую часть времени мы провели, спасаясь от прессы, а остальное — в беседах со всякими официальными лицами. Порой я мельком видела то мечеть, то базар, а однажды наш лимузин проехал даже мимо ворот Каирского музея.

Пока Джон со Шмидтом ходили по магазинам, я позвонила маме и отцу и сказала, что сообщения о моем нервном срыве сильно преувеличены, но все же не настолько, насколько преувеличены рассказы о моем похищении и обручении. Несмотря на общее облегчение, которое при этом испытала мама, она была немного разочарована тем, что я, как оказалось, не помолвлена с миллионером. Однако она проявила такт и ничего не сказала вслух. Мне удалось отговорить отца от поездки в Каир. Мой звонок застал его почти в дверях: он собирался в аэропорт.

Эти дни оказались также весьма нервозными. И не только потому, что приходилось постоянно отбиваться от вурдалаков с фотоаппаратами и микрофонами, которые повсюду преследовали нас, выкрикивая разные вопросы. Худшими вопросами были те, что касались тяжелой утраты Джона. Если бы он действительно страдал, они казались бы жестокими и неуместными. В сложившихся же обстоятельствах они действовали ему на нервы, казались оскорбительными, и я удивлялась, что ему удавалось сохранять самообладание. Сама я была на грани срыва.

Но еще более нервозной процедурой оказалась серия официальных опросов. Кто только, казалось, не желал побеседовать с нами: от агентов ЦРУ до представителей Интерпола, Агентства по исследованию Солнечной системы и Армии спасения. Это напоминало хождение даже не по канату, а по паутине, натянутой над бассейном, кишащим пираньями. У меня голова раскалывалась от необходимости держать в ней все детали придуманного сюжета.

Одна такая встреча стоит у меня перед глазами до сих пор.

По совету Шмидта я согласилась, чтобы меня опрашивали только в помещении посольства и только в его присутствии. В тот день Джон тоже оказался там. Всем было понятно наше желание держаться вместе — во всяком случае, им казалось, они это понимают. Клише, старые, добрые клише — мы вместе страдали, вместе выжили и так далее в том же духе.

Этой встречи я ждала с особым чувством и заранее готовилась держать себя в руках, поэтому, когда Буркхардт встал мне навстречу, я не ударила его, не плюнула ему в лицо и даже ничем в него не запустила.

— Вы сукин сын, — сказала я, сильно ударив по его протянутой ладони. — У вас еще хватает наглости смотреть мне в глаза после того, что вы заварили...

Джон и Шмидт, тихо мурлыча что-то успокаивающее, усадили меня в кресло.

— Нет, не буду молчать! — заорала я. — Я еще только начала! Будьте вы прокляты, Буркхардт, если это ваше настоящее имя, в чем я сильно сомневаюсь, вместе с вашими мерами предосторожности, и вашим самодовольным высокомерием, и вашим абсолютным пренебрежением элементарными нормами порядочности. Из-за всего этого я чуть не погибла. Более того...

Я не собиралась всего этого говорить, но мой взрыв оказался самым пристойным выражением чувств, которые всколыхнулись во мне при виде Буркхардта. К тому моменту, когда я сообщила ему все, что о нем думала, он дошел до весьма нервозного состояния и уже плохо соображал.

— К настоящему времени нам известно, — сказал он, когда я наконец дала ему возможность говорить, — что лицо, о котором шла речь в сообщении, — это человек, с которым вы встречались в Швеции.

— Макс, — выпалила я. — Я знала его под этим именем. Но я не узнала его. Он все время избегал меня и выглядел совсем не так, как в прошлую нашу встречу. Остальных — Ханса и Руди — на теплоходе не было.

Буркхардт сверился со своими записями:

— Дейкин и Гурк...

— Кто? Ну говорите же, Буркхардт, я по горло сыта глупыми вопросами.

— Гм, вы их знали как Свита и Брайта.

— А, да. Их я прежде никогда не видела и думала, что это ваши люди, — добавила я, чтобы он понял наконец, как я на него сердита. — А все вы с вашей проклятой одержимостью конспирацией! Неудивительно, что весь наш несчастный г... мир находится в том состоянии, в каком он находится: чего еще ждать, если за сценой политикой манипулируют такие люди, как вы!

— Ну, Вики... — начал Шмидт.

— Заткнитесь, Шмидт! И вы тоже, Буркхардт! Я уже пятьдесят раз отвечала на подобные вопросы и больше делать этого не собираюсь. А Карлу Федеру можете передать, что когда я до него доберусь...

— Да, да, — быстро сказал Буркхардт. — Не хотите ли... э-э... стакан воды?

— У меня не истерика! — снова заорала я. — У меня... Я ухожу! Да, ухожу! Сейчас же.

— Надеюсь, больше вопросов нет? — поспешно вступил Том Дипломат, старавшийся казаться невозмутимым профессионалом.

Зря он напомнил мне о себе.

— Да, кстати, о вас, — набросилась я на него. — Предполагается, что вы должны стоять на страже моих прав.

— Я стою, стою, — быстро заверил Том. — Герр... э-э... Буркхардт, думаю, не стоит продолжать. По крайней мере не теперь.

— Не теперь и никогда потом. Вообще никогда! — заявила я ему. Я начинала себе нравиться. — Я ухожу. Но прежде чем уйти, хотела бы, в свою очередь, задать вопрос Буркхардту, так, из праздного любопытства: кто тот безмозглый болван, который, как предполагалось, должен был меня охранять?

— Это не ее вина, — пролепетал Буркхардт. — Она выполняла приказ, а ей было приказано не...

— Ей?

— Хотите с ней поговорить? Она просила дать ей возможность лично принести вам свои извинения, но я не счел это целесообразным.

— Еще бы! — Черт знает как мне хотелось поскорее убраться оттуда, но любопытство взяло верх: — Где она?

Она, разумеется, оказалась в соседней комнате. Именно там всегда живут подобные люди, в соседней комнате, подглядывая в замочные скважины и нечаянно подслушивая чужие разговоры.

С первого взгляда я ее не узнала. Не узнала и со второго. Гладко зачесанные рыжеватые волосы, сшитый на заказ строгий костюм... Сумерки рассеялись лишь тогда, когда она сверкнула на меня широкой белозубой улыбкой.

— Сьюзи?

Она не подошла ближе.

— Я хотела лично выразить свое сожаление, доктор Блисс. Я подвела вас и очень этим огорчена. Ни у кого из нас не было ни малейших подозрений в отношении мистера Бленкайрона, поэтому я считала, что когда вы с ним, вы в безопасности.