Баба Яга прибудет из Парижа - Ирина Славская

такого не было с этой Софьей. Странное поведение. В чем-то директор замешан? Или дорогие ему люди? Остаток дороги мы ехали молча. Никита смотрел на дорогу, а я думала. Мне достаточно того, что я узнала в лицее. И рассказ директора важен был для общей картины. Но теперь меня заинтересовало, что там могло быть такого, что директор словно воды в рот набрал? Просто любопытно…

Когда приехали домой, мама рассказала, что к нам приходила в гости Мария Ивановна. Она рассказала, что тетю Нюру выписали из больницы. Сотрясения мозга у нее не обнаружили. С ногой тоже вроде все нормально. Пострадавшая бабулька дома уже сидит. И даже выходит в огород на скамеечке посидеть. Услышав, что у Юрки сгорел самокат, радовалась тому, что он больше никого не собьет. Тому, что они погорели, огорчилась. Приходил к ней участковый. Спросил, будет ли она на хулигана писать заявление. Она отказалась. Сказала, что жизнь и так его наказала. Самоката-то больше нет. Хороший она человек. А главное, не злобный. И мстить не хочет недорослю, и родителей его жалеет…

Я пошла прогулять Грейса. Одна пошла. Хотелось подумать в тишине. Отпустила пса с поводка. Он стал носиться по лесу, как угорелый. Вдруг вижу, идет какая-то женщина. Я подозвала Грейса к себе. Он прибежал. Взяла его на поводок. Женщина в возрасте, но выглядит молодо, только походка выдает настоящий возраст. Решила, что это мать Марка куда-то идет. Уж не к сыночку ли в гости намылилась мадам?

– Руслана… – позвала ее тихо.

Она вздрогнула, а потом присмотрелась ко мне и решила подойти. Стоит и меня разглядывает. Думает, наверное, что я за зверь…

– Я так понимаю, что ты и есть жена хозяина магазинов?

– Правильно понимаете.

– И подозвала ты меня не для обмена любезностями?

– Верно.

– Итак, что тебе угодно?

– Поговорить.

– Давай поступим так. Сейчас мне некогда, а вот через час ждем тебя с сыном в доме Натана Львовича. Там и поговорим по душам.

– Почему не у вас?

– Быстро работает скамеечный телеграф. И адрес тебя бабки дали?

– Допустим.

– Все в мире меняется. Одни бабки как были любопытными, такими и остались. Не бабки, а всевидящее око.

– Это правда, – согласилась я, а самой смешно. Как точно она сказала.

– Значит, договорились? Через час в доме ювелира. Ждем.

– Хорошо. Приду.

– Пес у тебя хороший. Дорого стоит?

– Нисколько.

– Как это? Видно же, что породистый.

– На помойке подобрали. Добрые хозяева в мороз щенком выкинули.

– Как выкинули?

– К столбику привязали.

– Зимой? Он же замерз бы.

– Угу.

– Так ты еще и жалостливая? Давно таких не встречала. В основном люди нынче жестокие и жадные. Приходи, буду рада хоть одно человеческое лицо увидеть. А то в последнее время все больше свиные рыла попадались.

– Можно, я не одна приду?

– С мужем хочешь? Приходи…

Сказала и пошла своей дорогой. Я еще погуляла и пошла домой. Грейса передала Петьке. Никите рассказала про мой разговор с матерью Марка.

– Одна ты никуда не пойдешь.

– Я и не собиралась. Я с тобой пойду.

– Что она от тебя хочет?

– Наверное, понимания. Деньги у нее уже есть. Если не врет…

– Зачем ей твое понимание?

– Знаешь, человек может совершать хорошие и плохие поступки. Никто не идеален. За плохие она себя, наверное, сама казнит. У нас люди привыкли судить. И никто не пытается никого понять. А ей просто нужно понимание. Может, она с нашей помощью пытается получить прощение сына.

– Хорошо, если так.

Мы пошли в гости. Нас, правда, не совсем звали: я напросилась. Но это уже не важно. Мне интересно: Марк – сын ювелира или нет? Да и вообще много неясного. Я перед мужем умничала. А мне самой любопытно, что этой Руслане от меня надо. А ей что-то надо, к гадалке не ходи…

– Здравствуйте, – поздоровались мы с хозяевами.

– И вам не хворать, – ответила нам Руслана.

– Проходите, – это подал голос Марк.

Я огляделась. Когда я была в этом доме в последний раз, здесь было темно, как в старом склепе. Сейчас все окна приоткрыты и шторы отдернуты. Комната была светлой.

– Оглядываешься? Ты же здесь была, – Марк удивлен моей реакцией.

– Здесь тогда темень была. Просто непривычно как-то.

– На Натана это похоже. Сидел в своей темной норе, как старый крот… – прокомментировала Руслана.

– Как гном: золото свое сторожил, – это я вставила свои пять копеек.

– Не уберег, – засмеялся Марк.

– И кто украл у него золотишко?

– Благоверная моя. Софьюшка…

– Зачем?

– Для любовника, наверное.

– Вы знали, что у нее есть любовник?

– Знал. И ждал, когда ей самой весь этот фарс с замужеством надоест.

– Терпеливо ждали? А ничего, что рога она вам наставила?

– Да пусть. Я только рад был. Рога не вечны: придет время – отпадут…

– Неужели все равно?

– Абсолютно. Наконец она ко мне перестала лезть. От нее отделываться было все труднее и труднее.

– Она вас любила.

– Кто сказал? Она никого, кроме себя, не любила. Меня она не любила, а манипулировала. Игралась всеми. Вот и доигралась…

– А вы кого-то подозреваете?

– Она была шантажисткой. Ее убили. Логичный конец для ее ремесла. Шантажиста всегда убивает тот, кому надоел шантаж.

– Конкретно кого-то подозреваете?

– Им несть числа… – это Руслана высказала свою точку зрения.

– И вам ее совсем не жалко?

– Почему не жалко. Жалко, как всякую божью тварь. Но если честно говорить, то я рад, что у кого-то хватило духу ее убить. И человеку этому готов поставить памятник за свой счет. Он меня освободил…

– Она и вас шантажировала? Связью с малолеткой? С Костиной?

– А ты был прав, сын. Она не так глупа, как кажется на первый взгляд. И эту давнюю историю раскопала. Браво!

– Плевал я на ее шантаж. Она моего отца шантажировала. Из-за него ее терпел. А так вышиб бы под тощий зад коленом. И плевать, что будет.

– А отца шантажировала убитыми владельцами дома или владельцами второго дома? Или владельца сережек, которые политик дочери купил?

– Да ты кладезь информации. И откуда накопала столько?

– Я тебе говорил, мама, что она умная. И везучая. Папа говорил, что она везучая. Он таких везучих никогда не видел…

– Зря вы с отцом по душам не поговорили. Не убивал он никого. И не просил убивать. Просто хозяева дома сами свои деньги лихим людям засветили. Вот и поплатились. Могли же из Москвы перевод в немецкий банк сделать. Нет, налом повезли. Глупо. Вторые своим родственникам рассказали про деньги. Их родственники и убили. Про серьги: там сын наркоман своего отца порешил.