Брачный сезон - Галина Балычева

же, вы свое дело лучше знаете. И вообще вам видней. А сейчас мне хотелось бы вернуться к гостям, если не возражаете. Может, и вы с нами отужинаете? — проявила я гостеприимство.

Из столовой пахло запеченным мясом, а милиционеры явно были голодные. Поэтому после минутного колебания Иван Ильич, смущенно улыбнувшись, принял мое приглашение. Вместе с милиционерами мы растолкали спящего Сашку и направились к столу.

— Ну, что же вы так долго? — Отец сделал вид, что очень рад возвращению милиции. — Мы уже заждались, без вас не начинали. Ну, как там, все в порядке?

Понятно, что всем не терпелось узнать, что же у нас произошло.

— Все нормально, я потом расскажу. Давайте ужинать. Омар, небось, уже остыл?

— Голубушка, этот деликатес хорош в любом виде, — успокоил меня отец. — Давайте наполним бокалы и выпьем за нашу славную милицию. Дамам — вина, гвардейцам — водочки.

Дед поднялся, чтобы произнести панегирик в честь представителей правоохранительных органов. Но в этот момент открылась дверь и на пороге появился, как всегда некстати, мой бывший муж, отец Степки — Михаил. Выглядел он ослепительно: светлый костюм, модный галстук, огромный букет роз и два увесистых пакета с надписью «Седьмой континент».

— Ба, — якобы обрадовался отец, — Михаил! Как хорошо, что ты приехал. Проходи, дорогой, — и он пошел навстречу бывшему зятю.

В умении держать себя моему отцу не откажешь. Ведь не очень-то он любит Михаила, его вообще любить трудно, а вот пожалуйста, легко сделал вид, что безмерно рад гостю. Просто только его и ждал.

Услышав, что вошедшего зовут Михаил, оба милиционера, как по команде, встали, зашли моему бывшему за спину, и через секунду тот уже стоял в наручниках. Благо, отец успел забрать у Михаила пакеты. Букет же валялся на полу. Испуганная Памела подняла цветы и положила их на подоконник. Американцы были в шоке.

— Так, — протянул бывший муж, наливаясь праведным гневом, — не ожидал я от тебя, Марианна, — это он мне, — что в такой день, — Михаил сделал трагическое ударение на слове «такой», — ты встретишь меня с милицией.

«Интересно, а какой такой сегодня день? Опять, небось, придумал какую-нибудь годовщину нашего брака, хотя мы развелись уже восемь лет назад».

Степка подскочил к милиционерам:

— Господа, господа, в чем, собственно, дело? Это мой отец Лаврушин Михаил Александрович. Приехал в гости, а вы его — в кандалы. Это за что же?

Майор недоверчиво посмотрел на Степана, потом перевел взгляд на моего бывшего:

— Ваша фамилия? — все еще грозно спросил он.

— Лаврушин Михаил Александрович, — с достоинством произнес бывший, — кандидат технических наук.

Ну, этого он мог бы и не добавлять. И так сразу видно, что кандидат технических наук. Вот же зануда!

— Предъявите документы, — не унимался майор.

Михаил попытался залезть во внутренний карман пиджака, но это ему не удалось.

— Может, вы все-таки снимете с меня эти оковы? — возмущенно произнес он.

Милиционер нехотя, даже как-то с сожалением снял с Михаила наручники, затем полистал предъявленный паспорт и, не найдя ничего для себя интересного, смущенно крякнул и по-простецки развел руками.

— Ошибочка вышла. Извиняйте, — сказал он.

— Ну, ни фига себе, — возмутился Серега.

Я строго посмотрела на него, и парень не стал договаривать того, что он думает о действиях милиции.

— Ну, я уже не знаю, что и сказать, — тоже развел руками дед. — Давайте ужинать, что ли?

Но милиционеры на сей раз от ужина отказались. Застеснялись, видимо, сидеть за столом с человеком, на которого только что надевали наручники. Они торопливо попрощались и ушли.

Как только за ними закрылась дверь, на меня обрушился целый поток вопросов.

— Послушайте, — успокоила я родственников, — со мной все в полном порядке. Хронику дачных событий обсудим позже. А сейчас давайте уже наконец начнем есть. Что о нас заморские гости подумают? Второй час не можем начать ужинать.

— Нет, ты расскажи, — настаивал Степка, — что у вас тут происходит?

— Да у нас, в сущности, ничего не происходит, — встрял несколько протрезвевший Санька. — Это у Мишани два трупа за одни сутки.

— То есть? — оторопел дед. — Что вы хотите этим сказать?

— Саша хотел сказать, что у Мишки Ломова большие проблемы. Ладно, Бог с вами, расскажу все по порядку. Вчера ночью один из Мишкиных рабочих, будучи пьяным, вывалился из окна второго этажа. Разбился сильно, его отвезли в больницу. А сегодня мы с Сашкой, — я кивнула в сторону соседа, — совершенно случайно забрели в заброшенный поселок и наткнулись на труп другого Мишкиного рабочего.

— Мы тогда даже не знали, кто такой этот труп, — опять встрял Сашка. — Но когда приехала милиция, они нашли у трупа в кармане паспорт. Потом выяснилось, что это второй Мишкин рабочий.

Я согласно кивнула.

— Вот, собственно, и все. Ну, так как, есть будем?

От плиты потянуло дымком. Пока мы обсуждали события последних суток, кажется, сгорело мясо. Мы с дедом кинулись к плите. Так и есть, свинина почти обуглилась. Дед потрясенно смотрел внутрь духовки: на противне лежали съежившиеся коричневые кусочки, еще недавно бывшие парной свининой.

— А я говорила, давайте ужинать, — прошипела я. — А ты все расскажи да расскажи.

— Вот те раз, — навис над нами Степка, — что теперь есть-то будем?

— Сын мой, — произнес до сей поры обиженно молчавший Михаил Александрович, — я там принес кое-что, достань, пожалуйста.

Мы со Степкой стали извлекать из пакетов с надписью «Седьмой континент» всяческие деликатесы: икру, буженину, лосося, маслины. Здесь была даже курица-гриль.

«Вот молодец, Михаил Александрович, не дал упасть в грязь лицом перед иностранцами. А кстати, чего это он, собственно, приехал? С цветами, с продуктами. Опять что-нибудь задумал? »

Дело в том, что моего бывшего не покидает мысль о воссоединении нашей семьи. Развелись мы уж бог знает когда, а он по-прежнему с завидным упрямством пытается склонить меня к совместному проживанию, чему я категорически противлюсь. Несмотря на все положительные качества моего бывшего мужа, жить с ним совершенно невозможно. Он жуткий зануда и патологический ревнивец.

Я быстренько выложила содержимое пакетов на тарелки и поставила все на стол.

— Так, господа, — поднялся отец, — пока еще чего-нибудь не случилось, я предлагаю быстро выпить