Скандальная мумия - Хиршфельд Корсон

Увидев покрасневшее, почти лиловое лицо, глядящее на нее, девочка забыла о слезах, захихикала и помахала рукой. Девочка в зеркале тоже захихикала и помахала. Оригинал наклонился влево, глядя, как двойник повторяет ее движения. Она поклонилась – двойник поклонился. Засмеявшись, она…

– Быстро отсюда, девочка! – снова прозвучало из-за Адама.

– Не пойду, – сказала она и фыркнула, сделав пируэт и быстро оглянувшись через плечо, чтобы проверить – сделал ли то же двойник.

– Уходи скорее! Здесь чудовища!

– Нету.

Из-за спины Адама, из теней растений, высунулась рука и нажала красную кнопку рядом с зеркалом, где было написано «Вы произошли от Обезьяны?» Вспыхнула оранжевая лампа, звякнул звонок, и огромная оскаленная обезьяна заполнила зеркало, закрыв до того смеявшуюся девочку-близнеца.

Но девочка, вместо того чтобы бежать, застыла на месте и завыла: долго, высоко, и громко.

– Твою мать! – сказал Адам. – Мне только этого не хватало.

На пронзительный вой Джонсова ребенка, оказавшегося перед оскаленной обезьяной эволюции, тут же набежали встревоженные взрослые. Первый коренастый Джонс швырнул в изображение фонариком, разнеся зеркало и вызвав еще более перепуганные вопли девочки.

Платон Скоупс обхватил руками мумию в велюровом коконе и забился в темный угол за миг до того, как разлетелось зеркало. Надеясь, что Джонсы будут более заняты заботой о потомстве, нежели исследованием теории Дарвина, он затаился среди пластиковых джунглей, осколков колонны, статуэтки и зеркала.

К сожалению для него, кто-то из наиболее наблюдательных Джонсов прищурился, глядя в его сторону.

– Эй, кто там? Что ты там прячешь?

– Слава Господу! – произнес кто-то из его спутников, когда кончилась короткая потасовка. – Это же Князь, весь завернут в пурпурный бархат!

За несколько минут до того Орландо всем весом налег на монтировку и высадил задние двери. Они с Ритой Рей услышали впереди, за кафе, неразборчивые голоса.

Она толкнула его в спину:

– Шевелись, пока они раньше нас до него не добрались. Он там, слева.

Они побежали по слегка поднимающемуся полу, пробежали мимо выставки «Когда люди бродили с динозаврами» и «Стена плача «Загадай желание». Рита Рей добежала до Зала Вознесения первой. Вбежала в нишу мумии:

– Пусто!

Орландо ощупал велюровую обивку.

– Nada.

– Бежим, они не могли далеко уйти!

Она повернулась бежать дальше, но в дверях столкнулась с крестоносцами, которые бежали именно в Зал Вознесения, а не оттуда. Две молодых «светлячки» и Рита Рей свалились на пол путаницей рук, ног и балахонов. Рита Рей села, быстро ощупала свой улей на голове и обнаружила, что он покосился градусов на тридцать влево. Ухватив ближайшую «светлячку» за косу, она потянула ее на себя:

– Ах ты сучка! Прическу мне портить?

Она дернула сильнее, и девица завизжала. Через несколько секунд дерущихся окружили «светляки» в белых балахонах, набившись, как японцы в токийский пригородный экспресс. Рита Рей выпустила косу и с трудом поднялась на ноги.

Когда выяснилось, что мумия пропала, разгневанная толпа приперла Риту Рей и Орландо в угол. Орландо удерживал нападающих, угрожая выкидным ножом, а Рита Рей дразнила их у него из-за спины.

– Вы посмотрите, как она одета, – сказала одна Джонсиха. – Это же Иезавель ожившая, блудящая с сыном Хама! Что ты сделала с Князем, блудница?

– Блудница? Сама ты шлюха непотребная!

Рита Рей ударила ногой, как заправская каратистка, вогнав каблук-шпильку в мясистую ляжку Джонсихи.

Двое Джонсов оттащили свою раненую родственницу прочь, а остальные зловещей стеной обступили женщину в красном и ее смуглого спутника. Взлетели крики: «Камнями побить блудницу!», «На костер их обоих!» А водители гонок с выбиванием, Бей и Жги, пробивающиеся вперед, орали: «Вздернуть их!»

Патовую ситуацию прервал далекий визг откуда-то с верхних этажей – как будто какого-то ребенка обдирали заживо. Визг сменился неразборчивыми выкриками и потом отлично слышным мужским голосом:

– Не-е-ет! Эта мумия моя! Уберите руки!

61

Ящик распахнул заднюю дверь музея, болтающуюся на петлях.

– Кто-то уже и сюда вломился.

Младший потрогал «магнум» триста пятьдесят седьмого калибра, заткнутый за пояс:

– Если они думают, что получат эту мумию, мы им объясним, что они не правы.

Он повел свою группу к Залу Вознесения. Там было пусто.

– Значит, они ее забрали, – сказал Персик.

– Ага, – уныло подтвердил Младший. – И если они отнесут ее в эту свою церковь, мы никогда ее больше не увидим.

Они побежали в глубь музея. То, что происходило впереди, все больше и больше было похоже на школьную игру в футбол, когда счет равен, восемь секунд до конца игры и мяч на линии одного ярда.

Кит дрожал от ритмического распева:

– Наш Князь! Наш Князь! Он у нас, наш Князь!

Шики подозвал Джимми к дыхалу.

– Если хочешь, тащи сюда свою задницу.

Джимми поднялся по винтовой лестнице и высунул голову рядом с головой Шики. Они увидели толчею тел – почти сотня, в белых балахонах, некоторые в цивильном. Дети Света передавали обернутую велюром мумию над головой, будто рок-певца, плывущего над толпой. Почти у всех были фонари, у некоторых – дымящие факелы. Распевая в победном угаре, они толклись возле резервуара и кита. Более мелкие экспонаты давно уже посшибали на пол и раздавили ногами. Джимми и Шики цеплялись за края дыхала, когда кит качался.

Вдруг кто-то где-то зацепил выключатель, запускавший шоу «Шесть дней творения». Из глубин музея, из спрятанных колонок донесся густой мужской голос:

– ДА БУДЕТ СВЕТ!

И зал, до того лишь тускло освещенный для работы уборщиков зеленоватой гудящей ртутной лампой, загорелся розовой фламинговой зарей – скрытые лампы осветили купол, раскрашенный под небо. В пещере купола заревели первые ноты Штрауса «Also Sprach Zarathustra»: Дум – дум – ДУМ… Та – ДУМ!

В приступе юмора висельника Шики спросил:

– Это чего… мелодия из «Космической Одиссеи»?

– Остроумно. – Джимми показал на обернутую тканью мумию. – Вы думаете, они его не попортят?

– Не. Я уж уже сказал, они его отнесут в «Маяк». Мы придумаем, как его достать, когда уляжется суматоха.

Будто возражая ему, с улицы контрапунктом к «Дум-дум-дум» послышалось далекое завывание сирен.

Ударили колонки:

– И УВИДЕЛ БОГ СВЕТ, ЧТО ОН ХОРОШ, И ОТДЕЛИЛ БОГ СВЕТ ОТ ТЬМЫ.

При этих словах первый рассвет мира окрасил Зал Бытия абрикосовым и желтым.

Тощий мужик в лабораторном халате выпрыгнул из толпы, схватил свисающий конец обертки и дернул с криком:

– Он мой!

Завернутая мумия завертелась над головами и воздетыми руками, разворачиваясь и оставляя пурпурный шлейф.

Дум – дум – Дум…

У края толпы Рита Рей крикнула Орландо прямо в ухо:

– Надо его забрать у этих йэху!

Орландо щелчком раскрыл нож и стал тыкать в ребра и спины, приговаривая здесь con permisо, тамperdоname, расчищая себе путь. Уколотые «светляки» визжали и роняли фонарики.

Купол стал меркнуть. Явились звезды, чтобы вскоре погаснуть, когда индиго сменилось лазурью.

И СОЗДАЛ БОГ ТВЕРДЬ… И БЫЛ ВЕЧЕР, И БЫЛО УТРО: ДЕНЬ ВТОРОЙ.

– Наш Князь! Наш Князь!

– Если они эту штуку отсюда унесут, – сказал Младший, – папа нас точно шарами всех расплющит.

Персик подпрыгнул, чтобы лучше рассмотреть.

– Она вон там, сейчас. Идет по кругу.

Ящик проложил грудью дорогу через тридцать футов толпы и протянул руки:

– Вот почти достал… Есть!

Нет, он поймал не мумию, но шлейф от ее обертки. Он мощно дернул, и мумия освободилась от оставшейся материи. Фенстер запрыгал по плечам и головам, как пробка в бурном море.

…А СОБРАНИЕ ВОД НАЗВАЛ МОРЯМИ…