Секрет австрийского штруделя - Анна Акимцева

Храпова не услышала, что щелкнул замок, лишь краем глаза углядела, как приоткрывается дверь.

Маргарита Степановна, ситуацией воспользовалась, толкнула дверь посильнее, протиснулась в образовавшийся проем, успела увидеть кусочек коридора, оклеенного неимоверно светлыми, на ее взгляд, обоями, разглядела нагромождение коробок.

А дальше.., дальше.., чьи-то грубые руки бесцеремонно схватили Храпову за шею, втолкнули в квартиру, повалили на пол.

Маргарита Степановна барахталась, стараясь отбиться и встать. У нее не получалось, нападавший придавил ее к полу, сжимая руками горло. Дышать стало трудно. Еще пару секунд Храпова мысленно проклинала соседку Ульяну, ее любовника, поднявшего руку на целого управдома, обещала им кару небесную и реальную тюрьму на земле, силилась разглядеть и запомнить обидчика, но видела лишь черный, размазанный силуэт, а потом перед глазами запрыгали разноцветные круги.

Маргарита Степановна попыталась прокричать все свои традиционные проклятья, но вместо крика вышел сип. И тут Храпова, наконец-то, отчетливо осознала, что ее пытаются убить. Пожалуй, это было ее последней связанной мыслью. Маргарита Степановна дернулась из последних сил и провалилась в темноту.

Человек в черном худи, отпустил шею затихшей старухи. Пошатываясь, встал. Его трясло мелкой дрожью, со лба тек пот. Откуда взялась эта истеричная бабка, никак не желавшая замолчать?

Что там с ней? Обморок? Человек наклонился над телом и натолкнулся на взгляд остановившихся, блеклых, словно покрытых пленкой, глаз.

В странном порыве, человек вновь кинулся к телу, принялся трясти, хватать за руки, пытаясь прощупать пульс.

Она мертва? Неужели она мертва? Этого не может быть! Она же смотрит! Она на него смотрит! С остервенением он ударил старуху по щеке, от чего голова той безвольно мотнулась в сторону. С трудом сдерживая накативший рвотный позыв, издав то ли рык, по ли всхлип, спасаясь от этого стекленеющего взгляда, человек, постарался перевернуть тело. Но из-за нагромождения коробок у него получилось только привалить бабку лицом к одной из них. «Пусть не смотрит! Пусть не смотрит», – стучало у него в голове.

На ватных ногах человек подошел к двери, не прислушиваясь, не посмотрев в глазок, резко распахнул ее и выбежал из квартиры.

Только пробежав пару кварталов, он снял с себя неуместные, по такой жаре, но очень необходимые ему сегодня, худи и перчатки, выбросил их в первый попавшийся мусорный контейнер и, уже шагом двинулся, к своей машине, оставленной им, почти в соседнем районе.

Чем дальше оставался злополучный дом, тем больше человек успокаивался, словно и не было никакой бабки. Мысли его становились ровнее и он вспомнил, что, убегая, все же прикрыл за собой дверь квартиры.

И если десять минут назад, он мог думать только о том, что, пусть невольно, но стал убийцей, то вот сейчас, до него вдруг стало доходить, что самое страшное не это. Ужас состоял в том, что из-за, не в меру бдительной, бабки, весь его просчитанный и выверенный план, полетел псу под хвост. Столько усилий, столько приготовлений!

Он пробыл в той квартире всего лишь час, и большая часть этого времени ушла на попытку вскрыть сейф. И это в отсутствие, хоть каких-то маломальских инструментов. Задумывая свой поход, человек был уверен, что придется перетряхивать коробки, шкафы, проверять шкатулки. К тому, что в одной из комнат окажется прикрученный к стене железный ящик, человек не был готов.

По первости, он пробовал изловчиться и отвинтить сейф от стены, потом, найденными кухонными ножницами, за неимением чего-то другого, старался подцепить дверку и обогнуть ее. Глупая, конечно, попытка. От злости он даже пнул ненавистный сейф ногами, витиевато выругался, поминая Ульянку. Вот тут то, наверное, его и услыхала та самая бабка.

«Про бабку вспоминать нельзя. Забудь ее. Думай о том, что у тебя горит земля под ногами. Думай, как попасть в квартиру, с арсеналом инструментов. Думай, как выманить Ульяну еще раз!» – проговаривал про себя человек.

«Хотя…зачем же выманивать?»

Человек остановился, впечатлившись озарившей его мыслью. Как он сразу-то не подумал. Ведь сейчас, во вскрытой квартире лежит мертвое тело, а это значит, в первую очередь в убийстве, следуя канонам просмотренных сериалов, будет обвинена хозяйка этой самой квартиры. Если повезет, то, понабежавшие полицейские, упрячут Ульяну в места, не столь отдаленные, надолго. Квартира свободна, ищи не хочу.

Человек радостно присвистнул, потер руки от возбуждения. Завтра, нет не завтра, а послезавтра он снова попытается. И эта попытка окажется удачной!

***

Город я и вправду пролетела за десять минут, с сожалением, остановившись на бензоколонке, прикинув, что топлива для моей поездки, мне не хватит.

Не стоит думать, что всю дорогу я только страдала и переживала. Способность мыслить трезво, вернулась ко мне еще на заправке, и я позвонила тренеру сына.

К моему глубокому изумлению тренер на вызовы не ответил, ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок.

Стараясь рассуждать логично, а не как заполошная истеричка, я сама для себя сделала вывод, что тренер в больнице, рядом с сыном, а телефон, скорее всего, забыл в лагере, или в машине. Ничего странного, так бывает.

Набрать номер ребенка мне и в голову не пришло. Какие с ним могут быть переговоры, если его готовят к операции.

Макс занимается футболом восемь лет. У него и раньше случались травмы, это обычное дело и на тренировке и, особенно, на соревнованиях. Мне пришлось научиться не падать в обморок от вида крови или хромающего сына. Но сейчас произошло что-то ужасное. Никак не связанное с тренировкой. Поэтому, решив не раскачивать свое воображение, а узнать все по приезду в больницу, позвонила Давиденко, с просьбой найти связи в областной больнице и договориться о переводе туда Макса.

Ковальковой, так, кстати, набравшей мой номер, просто узнать о моих трудовых подвигах по разбору вещей, я обрисовала создавшуюся ситуацию и, она, из Питера, взялась разыскивать машину для транспортировки Макса в областную больницу.

Спустя час навигатор привел меня к зданию Перовской районной больницы. К моему удивлению, оно сверкало свежим ремонтом и пластиковыми окнами, а внутри напоминало филиал дорогой столичной клиники. Сплошные чистота, порядок, новая мебель и компьютеры. Вот только нестерпимый запах хлорки, верный спутник наших больниц, никуда не делся. Захотелось немедленно надеть респиратор или открыть окна.

– Здравствуйте, моя фамилия Маркова. Мой сын сейчас у Вас, его готовят к операции, – забежав в приемное отделение, с порога зачастила я.

– Марков…– протянула медсестра, – а когда его привезли?

– Не знаю когда привезли! Час назад, или чуть больше, позвонили из вашей больницы и сообщили, что мой сын в летнем лагере получил травму, сломал ногу, что его готовят к