Закон чебурека - Елена Ивановна Логунова

приняла у официанта тарелку со своим десертом и отважно ковырнула его ложечкой.

Она у нас не робкого десятка — и червяка ковырнула бы.

— Хм… Вкус странный, но не настолько, как у Бориного экспериментального желе из мидий с зеленой алычой…

— Ты-то откуда знаешь про дождевого червяка в пудренице? — не поняла я.

— Так я же сидела с ними рядом под пинией, когда они вспоминали свое общее прошлое. — Мамуля кивнула на бабулю и подвинула к ней свой куриный десерт. — Рекомендую попробовать, должно перебить послевкусие горьких открытий. Хотя какая теперь разница, кто именно доводил нежную барышню-учительницу хулиганскими выходками!

— Бася, да я же полвека призывала на его голову кары небесные! Может, именно по моей вине…

У бабули пресекся голос, она поспешила хлебнуть свой айс-кофе, и конец ее фразы заглушило нервозное бульканье.

— А, я поняла! — обрадовалась мамуля. — Ты считаешь, что твои проклятья тяжко пали на голову Вити, в результате чего он и оказался в нашем багажнике с отшибленной памятью!

— А он потерял память? — заинтересовалась Трошкина.

Получается, уйдя на рецепцию, мы с ней пропустили всё самое интересное.

— Не всю, — допив свой айс-кофе, вступила бабуля. — Услышав мой голос, мальчик вспомнил яркие моменты из прошлого. Хотя события более позднего времени, увы, забыл.

— То есть как мальчик оказался в багажнике, вы не выяснили? — огорчилась я.

— Этого он не вспомнил. — Мамуля развела руками, посмотрела на расстроенную бабулю и добавила: — Пока. Может, теперь ему встретится кто-то незабываемый из недавнего времени и тогда его амнезия пройдет окончательно.

— Может, она уже прошла, — предположила Трошкина. — Он же покинул нас, не стал цепляться за бабулю как за единственный якорь, значит, нашел какие-то другие зацепки.

— Спасибо, Аллочка, — кивнула ей бабуля. — И тебе, Бася, тоже. Я понимаю, что вы хотите меня утешить, однако совесть не унять. Быть может, именно мои несправедливые упреки стали последней соломинкой, сломавшей спину верблюду Витиной судьбы.

— Как поэтично! — восхитилась мамуля. — Верблюд судьбы! Я должна это записать. — Она полезла в сумочку за ручкой и блокнотом, уже развивая метафору. — У кого-то из нас он одногорбый, а у кого-то двугорбый, но все мы без исключения рискуем получить его плевок…

— Как бедный Витя, — вздохнула безутешная бабуля.

— Мария Семеновна, вы же убежденный дарвинист, — напомнила ей Трошкина. — Откуда эти метафизические бредни о влиянии ваших проклятий на чужую судьбу?

— Да, мама, как же так?! — Мамуля охотно сменила тему, поскольку уже выжала все, что можно, из подаренного ей верблюда судьбы. — Ты критикуешь мои романы, называя их абсолютно нереалистичными, а сама впадаешь в бытовой мистицизм?

— Тихо, тихо, стоп, вы не о том говорите! — Я просторными взмахами рук, отогнавшими от нашего столика пугливого официанта, остановила диспут. — Бабуля, слушай меня! Не важно, физика это или метафизика. Факты доказывают, что твоя роль в судьбе Вити Капустина не трагическая, а совсем наоборот! Ты, можно сказать, его спасла!

— Каким же это образом? — Бабуля опешила.

Мамуля снова приготовилась записывать в блокнотике.

Она не такая, как многие другие мастера слова: всегда охотно и с благодарностью принимает идеи и подсказки.

— Ба, ты же крайне своевременно снова попалась ему на жизненном пути и тем самым вернула часть потерянной памяти! Суди сама, если бы Витя Капустин не услышал твой незабываемый голос, он бы сейчас даже имени своего не знал!

— Какая мысль! — восхитилась мамуля и зачеркала в блокнотике.

— Ты, правда, так считаешь? — Бабуля заметно приободрилась.

— Мы все считаем именно так, — заверила ее Алка. — Вы, Мария Семеновна, как настоящий педагог, фактически подарили вашему ученику новую жизнь!

— В которую он от педагога и ушел, как это обычно бывает после финального школьного звонка. — Я поспешила довести историю до логического завершения и помахала забившемуся в уголок официанту. — А теперь давайте съедим какой-нибудь вкусный, но не слишком странный десерт и на этом закончим насыщенную программу сегодняшнего дня. Я устала и хочу спать, а завтра надо встать пораньше, чтобы сходить на пляж до жары.

Завалиться на бочок мне не дали. Трошкина потребовала не сокращать физкультурную программу, и сразу после ужина, проводив мамулю с бабулей домой и взяв сумку с купальными принадлежностями, мы с неутомимой подругой вышли к бассейну.

Успели занять пару свободных шезлонгов в дальнем углу и тут услышали:

— Пс-с-с, пс-с-с! Девчонки, вы новенькие?

Поскольку девчонками нас давно уже не называл никто, кроме старших родственников, мы, конечно, отреагировали на призыв и подошли к невысокому забору, разделяющему наш ЖК и соседний.

С той стороны, двумя руками держась за металлические прутья и потешно втиснув между ними физиономию, стоял невысокий загорелый юноша. Белесые волосы, нос картошкой и синие глаза однозначно выдавали его принадлежность к числу наших сородичей, да и заговорил он по-русски, так что я ответила соответственно:

— Чего тебе, мальчонка?

— Артем. — Условный мальчонка просунул на сопредельную территорию правую руку. Вежливая Трошкина осторожно ее пожала, тоже представилась и покосилась на меня.

— Инна, — неохотно назвалась я.

Не собиралась вот так с ходу заводить на заграничном курорте сомнительные знакомства.

— Только приехали? — уточнил сомнительный знакомый. — Отлично. Что-то наше с собой привезли?

— Что вы имеете в виду? — заволновалась Алка. — Мы законопослушные граждане, ничего плохого не делаем, контрабандой не занимаемся…

— Так я ж про хорошее! — перебил ее юноша. — Черный хлебушек, колбаска, сало, нормальные соленые огурцы… А?

Он посмотрел с такой надеждой, что я смягчилась:

— У меня есть конфеты «Коровка» и шоколадка «Аленка».

— А у меня одна банка сгущенки и две — тушонки, — добавила Трошкина. — Правда, она белорусская. А что?

— Девочки, миленькие, а давайте меняться? — Артем молитвенно сложил ладони. — Ваши продукты — на мои особые услуги. Или просто на деньги, а?

— Мал ты еще особые услуги предлагать! — фыркнула я.

— Мне двадцать три! — Услужливый выкатил грудь, и почти вся она поместилась в проем между прутьями.

— Тощенький-то какой! — жалостливо скривилась Трошкина. — Давно тут живешь? Голодаешь, скитаешься?

— Можно и так сказать, — с готовностью согласился голодающий скиталец. — Так что, меняемся? Я могу сходить с вами в ночной клуб, с мужчиной там будет спокойнее. Или проведу экскурсию по райончику, тут много своих фишек, их надо знать.

— Пойдем на экскурсию, да? — Добрячка Трошкина сделала мне глазки и шепнула: — Поддержим земляка, смотри, как он тут отощал.

— Тогда прям сейчас, ок? Пока не стемнело! — Артем нарисовал в воздухе крутую дугу, изображающую маршрут следования, и объявил как о решенном деле: — Я бегу к воротам, жду вас там!

— Уже идем. — Алка подхватила одной рукой меня, второй — оставленную на шезлонге сумку и потащила к тем самым воротам.

— С продуктами! —