Девятый Аркан - Ирина Владимировна Яновская

желание про пиццу, взяла кошку, закрыла глаза и перестала дышать. Нет, по нулям, ничего больше не работало. Никто не вез мне пиццу. Но Фрейя была спокойна, видно было, что в этом доме ей нравится гораздо больше, чем в моей квартире. Я уже собиралась впасть в окончательную панику, но меня отвлек телефонный звонок.

— Привет, мам! — сказала я как можно беззаботнее.

— Фень, а ты, собственно, где? Мы же договаривались сегодня поехать мне за шторами.

— Прости, мам, совершенно забыла. Вылетело из головы. Я уехала на дачу. Завтра съездим.

— А что ты там забыла? Решила еще чего-то вывезти? И действительно, я подумала, неужели там кроме этажерки и сундука других приличных вещей нет? А то Федя продаст дом, и кому-то еще и наши вещи перепадут.

Но то, что кому-то перепадут наши вещи, я уже не услышала.

«Сундук!» — осенило меня. Надо его вернуть обратно в дом. Эта мысль настолько была проста и очевидна, что я моментально положила трубку. Пусть мама думает, что связь прервалась, сейчас не до нее. Рассоединившись с мамой, я тут же набрала вчерашний номер перевозки.

— Алло, здравствуйте! Недавно я у вас заказывала перевозку мебели. — И я назвала фамилию и адрес.

— Да, все верно, — подтвердила девушка на том конце провода. — А что, у вас к нам какие-то претензии?

— Нет, что вы, — поспешила я ее успокоить. — Мне надо, чтобы сегодня вы этот сундук перевезли обратно. Сегодня и срочно. Я не могу ждать. Совсем не могу.

Я готова была расплакаться, сказывалось напряжение последней недели.

— Сегодня — никак. Извините. Все машины на заказах. Могу на завтра оформить. Вас устроит?

— Нет, — резко сказала я. — Меня не устроит. — И я прервала звонок.

Не теряя ни минуты, я нашла номер другой фирмы по доставке мебели, и уже через пять минут, продиктовав адрес городской квартиры, я закрывала калитку. Фрейю я опять потащила с собой. Потому как, если я ее оставлю здесь, она может убежать, и тогда опять одного «ингредиента» не будет хватать. Фрейю теперь надо беречь как зеницу ока! Я начинала догадываться, что схема не так проста, как мне показалось с первого взгляда. Нужно всех и все собрать в доме. И я не удивлюсь, если окажется, что и время должно быть определенное.

Как назло, на улице стояла аномальная майская жара. Я взмокла, хотела пить, Фрейя, опять почувствовав неладное, начала мяукать и вырываться из моих рук.

В электричке все было ужасно. Фрейя продолжала мяукать на весь вагон. Рядом со мной сел неприглядного вида мужик подшофе. Это ж надо, люди живут. Время одиннадцать утра, а он уже навеселе. Он постоянно тянул руки к моей кошке, пытаясь почесать ей за ушком, давал мне, как ему казалось, ценные советы. Мол, кошка пить хочет или есть. Затем сказал, что она и вовсе болеет, потому что здоровая кошка так голосить не должна. Я молчала, вступать с ним в дискуссию не было желания. Мужик не унимался. Женщина, сидевшая напротив нас, собралась выходить. Он решил повести себя как рыцарь и сказал:

— Мадам, разрешите за вами поухаживать. Я достану вам вашу сумку.

Сумка стояла на верхней полке, надо мной. В тот момент, когда он полез ее снимать, поезд резко затормозил… Сумка выпала у него из рук прямо на меня, а его отшвырнуло на тетку, которая в тот момент уже встала. Их обоих отбросило в проход, где они и завалились на пол.

— Мужчина, вы что себе… нам… тут устроили? Кто вас просил? Нажрутся с утра, лезут еще везде! — Речь ее от возмущения была несвязная.

Я тем временем здорово получила сумкой по голове. Но главное не голова, главное, что в руках у меня уже не было Фрейи.

Вскочив как ошпаренная и вынимая из волос пучок теткиного укропа, я шагнула в проход и увидела кошечку уже в конце вагона.

Путь к ней мне преграждала валяющаяся парочка. Тетка пыталась вылезти из-под мужика. Сделать это было непросто. У них каким-то витиеватым образом перепутались тела. Мужику нравилось, это было видно. Он ржал и повторял:

— Мадам, без паники! Сейчас все решим! Не пихайте меня так ногами, вы делаете мне больно!

Тетка к этому времени окончательно озверела и орала:

— Люди, да уберите вы этого козла с меня! Снимите урода, мне выходить, сейчас остановка уже!

Я немного растерялась. Не знала, что лучше: подождать, пока их растащат, или брать препятствие штурмом. Промедление было смерти подобно, и я решила сигануть через них. Но траекторию прыжка рассчитать не успела, зацепилась ногой, и мое тело грохнулось на них.

— Женщина, вы что, решили поучаствовать? — спросил мужчина, нежно меня обняв.

— Женщина, зачем вы к нам легли? Что это за идиотский прикол? Вы тоже, что ли, с утра уже приняли? — возмутилась тетка.

— Простите, я нечаянно на вас упала, мне нужно кошку поймать. — С этими словами я пыталась вырваться из цепких рук мужика.

— Мужчина, не держите меня, быстро отпустите, а то кошка убежит.

— Мадемуазель, смею надеяться, что вы пока мадемуазель, не торопитесь, отдохните тут с нами, — не унимался он, — хотя кошка у вас и правда сумасшедшая, вы ее от бешенства прививали?

— Тебя самого надо от бешенства привить и закодировать заодно, — раздался недовольный голос тетки снизу.

Так как я была все-таки в привилегированном положении, моя позиция сверху давала мне возможность вынырнуть из этого змеиного клубка, резким движением я высвободилась из мужских объятий и рванула за Фрейей.

Тут поезд остановился, и двери открылись, народ стал выходить. Фрейя рванула между ног пассажиров и выбежала на улицу. Я выскочила за ней.

Двери электрички закрылись, поезд тронулся, в окне проезжающего поезда я заметила, как неистово тетка в проходе била мужика, тот хохотал и вяло защищался. Похоже, у тетки день не заладился, как и у меня, что не скажешь о мужике — ему все нравилось, он вовсю веселился.

Глава 3

Радмил

Я огляделась по сторонам, ища взглядом Фрейю. Она бежала по платформе. Я рванула за ней с криком:

— Фрейя, прошу, не оставляй меня, вернись! Стой ты, кошатина мерзкая! — Вторая часть фразы вырвалась сама собой. И тут же я испугалась, что обидела священное животное, что она мне может этого и не простить…

— Фрейечка, никакая ты не мерзкая, прости, прости, не убегай! Мужчина, держите, ловите, хватайте мою кошку! — крикнула я проходящему мимо человеку.

Он послушно протянул руки, когда она пробегала мимо, и