Любовь и птеродактили - Елена Ивановна Логунова

– аквариум с рыбками по улицам везти, и совсем другое – никому не интересную скучную коробку.

– В какую сторону уехал автопогрузчик? – спросила я деда.

– Не обратил внимания.

– Видно, и в самом деле он был скучный и неинтересный, – вздохнул Петрик.

Я приставила ладошку козырьком ко лбу, посмотрела сначала в один конец пыльной пустой дороги, потом в другой и подумала вслух:

– Интересно, какую скорость развивает автопогрузчик?

– Погуглить? – услужливо предложил Петрик.

– Не надо. Мы же не знаем направление его движения.

– Тогда определимся со своим! Направлением, я имею в виду. – Дружище все-таки достал смартфон и открыл гугл-карты. – Сейчас мы здесь. А хотелось бы оказаться во-он там…

– На берегу моря?

– Угу. Айда на пляж?

– Но мы же еще не нашли пропавших рыбок, – засомневалась я.

– Так мы и не Холмс с Ватсоном, чтобы моментально преступления раскрывать! Для начала уже кое-что узнали, остальное постепенно проясним потом. – Мягко воркуя, Петрик увлек меня в выбранном направлении.

Я не сопротивлялась. В конце концов, давно известно, что солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья, а друзьям, тем более лучшим, необходимо уделять повышенное внимание.

Однако до моря мы с моим лучшим другом не дошли. На пыльной улочке, образованной рядами двухэтажных гаражей, переделанных под коттеджики, Петрик внезапно взвизгнул и завертелся на месте, бешено размахивая руками.

Я подумала, что на него напала оса, привлеченная сладким ароматом фруктово-ягодного парфюма, и поспешила зафиксировать визжащего дарлинга:

– Стой, не двигайся! Она сама улетит.

Но Петрик не послушался и энергично стряхнул на землю упавший на него сверху тлеющий окурок.

Раздавив его тапком, как змею, дружище поднял голову и клокочущим от злости голосом поинтересовался:

– И какой же это…

Ругательное слово он произнести не успел, потому что сверху донесся радостный мужской голос:

– О! Какие люди!

Продолжения не последовало. Обескураженный Петрик вопросительно посмотрел на меня.

– Мне это напоминает старый анекдот, – доверительно поделилась я. – Падают с крыши два кирпича, один спрашивает: «И куда летим?» – «Да без разницы, – отвечает второй. – Был бы человек хороший!»

Железная лестница, ведущая на балкон второго этажа, затряслась, со стены пудрой посыпалась известковая пыль.

– Не наш случай, – буркнул Петрик, увидев человека, торопливо спустившегося к нам.

Хорошим и я бы его не назвала. Вот добрым – да. Но исключительно в том смысле, который вкладывают в это слово деликатные люди, не желающие прямо говорить «толстый».

Вадим Бабаев по прозвищу Бабай, наш с Петриком бывший коллега по работе в безвременно почившей городской газете, за те два года, что мы не виделись, раздобрел до размеров молодого бегемота. Сходство усиливала коричневая от загара и лоснящаяся от пота кожа, явленная нашим взорам в избыточном количестве: одет Бабай был минималистично – в одни короткие пляжные шорты расцветки «Пожар в джунглях».

– Карамзин! – ускоренно спустившись с лестницы, которая продолжила растревоженно вибрировать, и выбивая пыль из стены, вскричал Бабай с преувеличенной радостью. – И с ним Суворова! Хо, на ловца и зверь бежит!

Он пошел на нас с широко раскинутыми руками, но Петрик попятился и потянул за собой меня. Влипать в объятия голого потного ловца ни ему, ни мне не хотелось. Тем более что и ловец был не из тех, кем мы могли бы плениться.

Когда мы трудились в газете, Вадим Бабаев был заместителем главного редактора по коммерческой части и до рядовых тружеников вроде нас с Петриком не снисходил. Потом, когда наш медиахолдинг приказал долго жить и собственник отправился горевать по этому поводу на ПМЖ в Испанию, а сотрудники разбежались кто куда в поисках новой работы, ушлый Бабаев пристроился в пресс-службу администрации края.

– Вадик, а ты разве не чиновник? – Петрик выразительно оглядел скудный наряд Бабая, прозрачно намекая на несоответствие экипировки статусу.

– Я в отпуске, – отмахнулся Бабаев. – Однако при исполнении!

Он сделал таинственное лицо и поманил нас толстым пальцем, отступая под лестницу.

Заинтригованные, мы с Петриком подошли ближе.

– Тугрики нужны? – понизив голос, спросил экс-коллега тоном советского спекулянта времен тотального дефицита.

Предположить, что спятивший от жары Бабай предлагает нам купить из-под полы национальную валюту Монголии, мне помешало отсутствие у него этой самой полы.

– Ну, деньги? – пояснил он свой вопрос, досадливо цыкнув.

– Кому же они не нужны, – ответила я уклончиво.

– Тогда ликуйте, я беру вас. Мне писарчук во как нужен! – Бабай провел толстым пальцем по горлу, умудрившись попасть точно между складками подбородков. – Позарез!

– Писарчук? – повторил Петрик, продолжая удерживать гримасу слегка брезгливого недоумения.

– Ну, копирайтер! – Бабай шумно выдохнул и помотал головой, тряся брылями, как бульдог. – От местных никакого толку, что ни напишут – лубок, берестяная грамотка, стиль посконный, слог сермяжный. А ты ж, Суворова, помню, мастер слова!

– Ты мне работу предлагаешь? – дошло до меня. – Но я…

– Подработку! – Бабай воздел перст-сардельку. – Всего на месяц, до выборов. Вы, кстати, за кого голосовать собираетесь?

– На выборах? – Я и забыла, что в середине сентября электорату опять предстоит кого-то там выбирать. – Знаешь, Вадик, мы от этого так далеки…

– И зря, вон декабристы – страшно далеки были от народа, и что с ними сталось? – Бабай хохотнул и снова попытался приобнять нас с дарлингом, а мы опять уклонились. Тогда он потыкал пальцем в небо, то есть в лестницу над нашей головой. – Поднимемся, у нас там штаб, осмотритесь на месте.

– Прости, Вадик, но мы убежденные сторонники удаленной работы, – сказал за нас обоих Петрик.

– Тем более сейчас, когда коронавирус не дремлет, – добавила я и пошире раскрыла глаза, показывая, как именно бодрствует опасная зараза. – И вообще, мы тут всего на десять дней, потом вернемся в город…

– И пожалуйста, и ради бога, мы прекрасно поработаем дистанционно, – не стушевался Бабай. – Значит, так: у вас телефоны те же? Отлично, будем на связи. Ты, Люся, мне нужна, чтобы тексты писать, а ты, Петро, будешь консультантом по имиджу. Наш кандидат, скажем прямо, в вопросах стиля – дуб дубом. Чему удивляться – бывший силовик, а народ-то нынче придирчивый, в инстаграм в чем попало не выйдешь…

– Вадим Андреевич! – позвал сверху женский голос. – Вам Сам звонит!

– Короче, мы договорились, вы в команде, связь через меня! – Бабай хлопнул по плечу не успевшего увернуться Петрика и заспешил вверх по забившейся в конвульсиях лестнице.

На полпути он крикнул, перегнувшись через перила:

– Тугриками не обижу!

– Даже не знаю, что сказать, – пробормотал Петрик, отряхиваясь от пыли, которой нас осыпала трепетная лестница. – Тугрики – это, конечно, всегда хорошо, но Бабай такой скользкий…

– Во всех смыслах, – согласилась я. – Но предвыборную шабашку мы у него все-таки возьмем.

– Конечно, моя бусинка! Наличие