Теория бобра - Туомайнен Антти

— Да, рад включиться в работу, — согласился я.

— Наверняка тебе понравится, — кивнул Сами.

У него были глубоко посаженные карие глаза и пухлые щеки с небольшими ямочками. Эта комбинация стала возможной благодаря сочетанию широких скул и общей полноты, которая не обошла и лица, сровняв углы и смягчив общий облик. Сами все еще улыбался и собирался что-то сказать, как вдруг резко повернул голову.

— Туукка, — позвал Сами, — иди, поздоровайся с Хенри.

Я проследил за взглядом Сами. Похоже, Туукка и был тем светловолосым викингом, с которым я уже успел обменяться взглядами. Туукка протянул мне руку еще быстрее, чем Сами.

— Только не ведись на все, что тебе будет навешивать на уши Танели, — сказал Туукка.

— Почему? — спросил я.

Вокруг нас началось движение; многие родители уже встали со своих мест.

— Туукка у нас любит пошутить. Танели — рекламщик, а Туукка — специалист по продажам. Он уверен: все, что он продает, должно соответствовать обещаниям Танели, — сказал Сами, а Туукка почти незаметно кивнул в знак согласия. — Сам-то я изучал социальную антропологию.

— А я…

— Страховой математик, — сказал Сами. — Звучит солидно.

Сами засмеялся, снова опустил руку мне на плечо, и тут я осознал, что мы стоим почти вплотную друг к другу.

— Прости, это было необходимо.

— Что?..

Сами перестал смеяться.

— У нас тут такой неофициальный Dads Club[1], — сказал Сами. — Поскольку наши дети проводят вместе много времени, играют, и все такое. С этого все и началось, как говорится. Так что вливайся в коллектив.

Я опять не понял, что Сами имеет в виду, и снова заметил, что мне пора обсудить математические проблемы с Танели, тем более что тот как раз направился к нам. Каштановая борода с рыжими подпалинами вблизи выглядела еще более внушительно. У Танели были голубые, слегка навыкате глаза и пучок рыжеватых вьющихся волос на макушке. Если сравнивать с бородой, то на голове у него волос считай что не было. Танели тоже пожелал пожать мне руку.

— Добро пожаловать в нашу компанию, — сказал он. — Мы стараемся дарить нашим детям незабываемые впечатления.

— Я уже рассказал про наш Dads Club, — сообщил Сами.

— Рад пополнению нашего коллектива, — отозвался Танели, посмотрев мне в глаза долгим и, пожалуй, несколько интимным взглядом. — Наверное, стоит предупредить, что мы тут, в самом сердце Херттониеми, пожалуй, немножко странные. Кто-то называет нас хипстерами, кто-то бузотерами, некоторые — прибабахнутыми, но как по мне — нам просто нравится тусить вместе. И цели благие, как вот сейчас, например.

Не сказать, что я вполне его понял. Но в новую тему решил не углубляться, предпочитая вернуться к первоначальной.

— И в чем же заключается… — начал было я, но не успел договорить.

— Лыжи и бег трусцой, йога, купание в проруби, — принялся перечислять Туукка, и в его голосе появились нотки нетерпения, как будто он, не откладывая, сию минуту собирался заняться всеми этими увлекательными вещами. — Ну, это сейчас, зимой. Летом — футбол, стритбол, пляжный волейбол. И это как минимум.

— У нас тут очень дружная компания, — добавил Сами, — и правда очень много таких совместных занятий.

— В общем, есть кое-какие мыслишки насчет того, как все это дело профинансировать, во всяком случае, на начальном этапе, — сказал Танели. — Давай встретимся на следующей неделе вдвоем, скажем, перед обсуждением поездки в Париж. Кстати, насчет Парижа мне тут пришло в голову…

В руке у Танели появился смартфон.

— Я тебя добавлю в нашу группу в Вотсапе, — продолжал Танели. — Там и потолкуем о бюджете.

Ситуация развивалась стремительнее, чем мне хотелось бы, но я сказал себе, что обещал Лауре помощь, а не просто формальное представительство. Я назвал Танели номер телефона и заметил, что Сами тоже записал его в свой смартфон.

— Так, добавил тебя в нашу группу, Dads Club, — сообщил Сами. — Не удивляйся, если получишь сообщение или приглашение прямо сегодня вечером, и уж во всяком случае, не позднее завтрашнего утра. Мы все тут живем в сотнях метров друг от друга — дети выходят погулять или чем-нибудь заняться, и мы с ними. Туукка уже сказал, что мы часто вместе играем. Но у нас бывают и свои мероприятия — пицца-вечеринки, походы на спортивные матчи, обсуждение книг. Осенью мы ездим на сбор овощей.

— С лыжами у тебя как — классический или коньковый ход? — спросил Туукка.

— Что?.. — услышал я собственный голос.

Такой допрос был совершенно не в моем вкусе. Переключаясь с темы на тему, я оказался совершенно сбит с толку.

— Йога? — спросил Туукка.

— Туукка обалденно преподает йогу, — кивнул Танели.

— Нет, вообще-то я не занимаюсь… Я присоединился, потому что я математик…

— Так, все понятно, — воскликнул Сами, поворачиваясь к Туукке и Танели. — У нас в выходные день граффити. Туули тоже придет, Элла мне говорила. То есть соберется весь клуб в полном составе. А что, если нам вместо турнира по большому теннису, который у нас что-то подвис, провести турнир по пинг-понгу?

— Точно! — воскликнул Туукка.

— Game is on[2], — поддержал его Танели.

— Я выложу правила участия в турнире, чтобы и Хенри с ними ознакомился, — сказал Сами и с поразительной ловкостью принялся тыкать пальцами в телефон. — Приступим в полдесятого, когда начнется вся эта тема с граффити, да? Ну и отлично! Так. Теперь вы все знаете место, время, правила, участников, турнирная таблица тоже тут. Супер!

Я решил не обращать внимания на спонтанные восклицания Сами — если возникнет необходимость, в чем я лично очень сомневался, к ним можно будет вернуться позднее, — и попытался еще раз выяснить у Танели, какое отношение мои знания в области математики имеют к столице Франции.

— Так вот насчет Парижа, — начал я. — Если я правильно понял, речь идет о какой-то совместной поездке в Париж.

— Культурное мероприятие для детей, — кивнул Танели. — Мы хотим организовать им незабываемое путешествие, из серии, так сказать, once in a lifetime[3].

— И вы составляете бюджет…

— Составим, когда деньжат на него подсоберем. На данном этапе мы надеемся, что кто-нибудь нам их подкинет, — сказал Танели. — Пополнит кассу. Ну, и нужно составить такой бюджет, чтобы через год можно было поехать.

Я подумал секунду.

— Относительно бюджета… А сколько в кассе денег на текущий момент?

— С прошлой весны мы провели уже три небольших мероприятия — две мини-ярмарки и одну лотерею, — ответил Танели. — Начальный капитал составляет тысячу девятьсот евро.

Я подумал еще несколько мгновений.

— Учительница говорила, что в классе двадцать девять учеников, — сказал я. — Самый дешевый билет на одного ребенка стоит порядка двухсот пятидесяти евро, самый бюджетный отель — вероятно, от ста евро за ночь. И вряд ли в Париж имеет смысл лететь с одной ночевкой. Предположим, мы планируем самую короткую поездку, то есть минимум с двумя ночевками. Тогда общий бюджет, не считая питания, транспорта, билетов в музеи и прочих необходимых расходов составит, если быть точным, тринадцать тысяч пятьдесят евро. Если вычесть имеющийся в кассе начальный капитал, дефицит бюджета на данный момент составляет в общей сложности одиннадцать тысяч сто пятьдесят евро. Если исходить из того, что недостача будет покрываться проведением упомянутых лотерей и ярмарок с указанной периодичностью, то в этом году необходимо провести восемнадцать ярмарок. Я, разумеется, округляю.

Мужчины посмотрели друг на друга, потом на меня. Я объяснил, что расчеты носят достаточно грубый и приблизительный характер и отметил, что сбор средств путем проведения школьных ярмарок раз в две недели мне представляется крайне неэффективным. Более того, такая периодичность может оказаться контрпродуктивной. Я подчеркнул, что следует понимать, на каком шатком основании пока что базируется проект, и что привлечение к нему дополнительных исполнителей — я подразумевал, разумеется, себя, — на данном этапе не представляется оправданным. Как ни странно, Танели стал улыбаться, Сами тоже засветился улыбкой, а Туукка едва заметно кивнул.