Фактор кролика - Антти Туомайнен

почти до самого перекрестка. Затем по широкой дуге вернулся к дверям. Я не знал, как со стороны выглядела моя ночная прогулка, но меня это и не интересовало. Не важно, с какого угла смотреть, на парковке или рядом с ней меня будет видно отовсюду. Я вернулся в Парк приключений и зашел внутрь здания.

Двери я не запер.

На темной стороне Большой горки стояла скамейка, на которой обычно сидели родители. Я сел и стал ждать. От входной двери мне по щиколоткам несло сквозняком. Я был в костюмных брюках и рубашке с галстуком. Блейзер я снял и положил рядом на скамейку. Ключи от машины остались у меня в кармане.

— Устраивать засаду тебе удается примерно так же хорошо, как все остальное, — сказал Игуана. — Не знаю, что только босс в тебе нашел.

Я увидел его силуэт. Он стоял в пятнадцати метрах от меня. В Парк он проник бесшумно и смог подобраться ко мне так близко, а я ничего не заметил.

— Если хочешь застать кого-то врасплох, — продолжил он, — дам тебе совет: тебе нужен элемент неожиданности. Понимаешь, о чем я, Эмменталь?

— Эйнштейн, — сказал я и встал.

— Чего?

— Эйнштейн. Он был физиком. А эмменталь — это сыр.

— Твою мать! — заорал он. — Я это знаю! Вопрос в том, знаешь ли это ты!

Я видел только его силуэт. Судя по всему, он приближался ко мне, мотая головой.

— А теперь слушай, козел.

Я сделал несколько шагов в сторону, к Большой горке.

Теперь мы двигались оба. Он — по прямой, а я — медленно отступая к Большой горке.

— Ты реально такой тупой? Это здесь ты устроил засаду? В этой детской песочнице?

Десять метров. Девять. Восемь…

Нож. Он блеснул на долю секунду, и его снова скрыла темень.

— Откуда ты знаешь, что я один? — спросил я.

— Слышь, ты, шестерка, ты открыл двери больше часа назад. Кроме нас с тобой здесь никого нет. Только ты и я. И твой поганый Парк аттракционов.

— Это Парк приключений, — твердо сказал я и перешел на бег.

Я слышал, что Игуана побежал за мной. Ему очень хотелось мне отомстить. Лично. Я нырнул за горки, в пространство между Большой горкой и Замком приключений и устремился к выходу. Но бежал я не к дверям. Моя цель располагалась гораздо ближе. Когда посетители приходят в Парк, он весело и радостно приветствует их. Его улыбка всегда поражает шириной и приветливостью, а его передние зубы, похожие на лопасти, ослепительно белы. Он машет своей передней лапой так жизнерадостно, что вас неудержимо тянет махнуть в ответ, хотя вы знаете, что лапа сделана из металла и пластика.

Игуана подбегал все ближе. Я не замедлял бега. Нас разделяло не больше пяти метров, когда я добежал до веревки. Мне потребовалось чуть затормозить, чтобы посильнее дернуть за веревку, после чего я изменил направление бега и доверился физике и математике. Между мной и Игуаной оставалось всего два метра, когда гигантский кролик начал крениться набок.

Ускорение, соотношение массы и скорости и гравитация делали свое дело.

— Ты, сраный тупорылый счетовод…

Сто сорок килограммов жизнерадостного грызуна врезались Игуане прямо в лицо. Он налетел на него как на стену. Стена издала негромкий треск.

Разумеется, это была воображаемая стена. В реальности это было просто столкновение бегущего человека с гигантским пластиковым кроликом. За треском последовал громкий звук удара, и настала полная тишина.

Я остановился и прислушался.

Тишина напоминала мертвую зыбь на море. Из моих наблюдений за столкновением человека с кроликом следовало, что человек проиграл. Игуана лежал на спине и пустым взглядом смотрел в потолок Парка приключений. В нем не осталось ничего от сквернословившего злобного типа, каким он был всего секунду назад.

Кролик почти не пострадал. Только снова лишился уха.

Чтобы уместить Игуану в багажник машины, пришлось слегка изменить геометрию его тела.

Я завел двигатель, медленно проехал к другой стороне здания и посмотрел на входные двери. Они были закрыты. Камеры видеонаблюдения не работали. Кролик стоял на месте, снова с обоими ушами. Возможно, мне помог предыдущий опыт, но я водрузил на место кролика и замел все следы удивительно быстро. Однако убедился, что еще одной схватки ухо не переживет. Я провозился с ним, очищая, ремонтируя и приклеивая обратно, почти столько же времени, сколько со всем остальным. Зато теперь ухо было надежно закреплено на голове кролика, и вряд ли при беглом взгляде кто-нибудь обнаружил бы на нем следы рукопашного боя.

Я еще секунду смотрел на Парк приключений, но не потому, что хотел в чем-то удостовериться, а просто потому, что он был передо мной. Я помнил свой первый день здесь — как я хотел избавиться от Парка, как считал каждую проведенную здесь минуту потраченной впустую. Теперь я видел в нем нечто, нуждающееся в защите и заслуживающее этой защиты. Я знаю, что люди используют слово «любовь» в самых разных значениях и контекстах, говоря о чем угодно, от стирального порошка до бабушек, от мюсли до места будущего отпуска, но мое сердце колотилось, а разум вскипал от мысли о том, что кто-то смеет угрожать моему Парку приключений. Я должен был это сказать — хотя бы самому себе.

Этой мой Парк приключений. Я люблю его и сделаю все, чтобы его спасти.

Дорога была мне уже знакома. Количество машин уменьшалось вместе с количеством полос на шоссе. Ночь становилась все темнее. Фары освещали тонущие во тьме повороты. На грунтовой дороге я наконец остался один. Я узнал знакомый перекресток и, приближаясь к нему, сбавил скорость. Свернул на дорогу, поднимающуюся вверх, достиг вершины холма и начал спускаться с другой стороны; вырулил из-под защиты рощи и вскоре моим глазам впереди чуть справа предстал сарай.

Верил ли я, что Здоровяка нет дома?

Я уже не в первый раз нагрянул на его ферму без предупреждения. Если он дома, я скажу, что пришел просто поговорить. Время суток — не проблема. Он не ведет свои дела в рамках стандартных деловых практик. И я сомневался, что его сильно волнуют строго установленные часы работы. Я не видел никакого смысла в том, чтобы демонстрировать ему содержимое машины. Игуана лежал в багажнике, укрощенный навсегда. Маловероятно, что он выбежит во двор и удивит нас чем-нибудь.

Это классическая иллюстрация старого