Кошмар в августе - Дельвиг Полина Александровна

— Вот об этом мы с вами и хотим поговорить поподробнее. Собирайтесь, поехали, — сказал плотный.

Даша смотрела на подругу. Юлька не играла, она действительно была шокирована. И Даша ей верила. Ведь если даже допустить, что Паэгле в порыве ярости вполне могла прикончить свою домработницу, то еще четверых мужчин, да еще собственных пациентов...

«Что-то здесь не так, — думала Даша. — Нет, Юльку необходимо спасать, в конце концов, во всем происходящем есть и ее, Даши, вина».

— А вам не кажется, что госпожа Паэгле должна отвечать на подобные вопросы только в присутствии адвоката? — выступила вперед рыжеволосая.

— Прежде всего мне кажется, что это не ваше дело, — сдержанно ответил высокий.

Кровь ударила в голову: Даша мало кому позволяла себя оскорблять.

— Вы напрасно грубите, — холодно заявила она, — я ее адвокат, и без беседы со мной она отвечать вам не станет.

Мужчины с трудом удерживались от смеха:

— У вас есть соответствующий документ?

— Я не ношу его с собой.

— Ну вот когда будете носить, тогда и поговорим.

Даша зло втянула ноздрями воздух. Она походила на племенного быка, заметившего чужака в своих угодьях.

— В любом случае ей надо переодеться. Выйдите.

На квадратных лицах снова замелькали усмешки.

— Нам казалось, что вы ее адвокат, а не горничная.

— Какого черта! Вам и для этого документ нужен?

— Послушайте, не мешайте работать, — рассердился плотный.

Неожиданно Даша протянула руку, выдернула Юльку в гостиную, захлопнула дверь в кабинет и повернула ключ.

— Беги! — крикнула она, подталкивая подругу к выходу. — У тебя не больше тридцати секунд!

— Куда? — лихорадочно бормотала Юлька, пытаясь попасть ногой в туфель. — Куда я побегу?

— Да куда хочешь, лишь бы подальше.

— Но зачем?

— Тебя запрут в жуткой антисанитарной камере, а настоящего преступника искать никто не будет.

Юлька на секунду замешкалась в дверях.

— А ты веришь, что это не я?

— Иначе бы я тебе не помогала. Держи мой мобильный, я позвоню...

Виновато улыбнувшись, Юлька сжала ее руку и, не дожидаясь лифта, бросилась по ступенькам вниз.

Даша заперла дверь на все замки и сунула ключи в Антошкины ботинки. Сделала она это весьма своевременно, потому что трое в штатском, сломав дверь, ворвались в прихожую.

— Слава богу! — воскликнула Даша. — Какое счастье, вы здесь, мои спасители! Представляете, она грубо меня оттолкнула, когда я пыталась ее задержать, выхватила ключи и сбежала. Предварительно, конечно, заперев дверь с той стороны.

Один из мужчин попытался вышибить дверь, но дверь была железная.

— Послушайте, во-первых, вы сломаете себе ключицу, — сочувственно заметила Даша. — А во-вторых, выломав дверь, вы оставите меня, беззащитную женщину, буквально на улице. Кто ответит за это?

— Министерство внутренних дел, — прорычал высокий. — Собирайтесь, поедете с нами.

— Никуда я с вами не поеду. Вы пришли, повели себя как болваны, а я при чем? Кроме того, дверь-то закрыта...

Штатские стали названивать по мобильным телефонам. Услышав, что они вызывают команду для вскрытия двери, Даша со вздохом достала ключи и отперла замок.

— Можете убираться.

Мужчины вышли, громко хлопнув дверью. Даша обхватила голову руками и упала на скамейку.

Глава 33

Полетаев выглядел хорошо. Даже слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы в таком костюме и галстуке просто выпить утренний кофе с давней знакомой.

— У тебя встреча? — осторожно поинтересовалась Даша, надеясь, что полковник все же куда-то спешит и не успеет устроить ей показательную порку.

— Была уже. — Тон, в отличие от костюма, был совсем нехороший. — Даша, я тебя предупреждал, что когда-нибудь ты плохо кончишь?

Спорить было бессмысленно.

— Да, конечно. Но, как правило, в этот момент ты был чем-то расстроен или возбужден, — дипломатично заметила она. — Я так понимаю, что сейчас ты тоже чем-то расстроен?

— Да. И расстроен, и раздвоен, и, я бы даже сказал, четвертован. — В голосе позвякивала легированная сталь. — Все, надевай все чистое, пришла твоя смерть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ну что ж, — Даша со вздохом отступила в глубь квартиры, — я полагаю, разговор будет обстоятельный.

— Разговора вообще никакого не будет. — При этом Полетаев все же вошел и даже прикрыл дверь. — Повторяю, ты сейчас одеваешься, как я уже сказал, во все чистое, и мы едем.

— Куда?

— Потом узнаешь. — Тут у полковника нервы, видно, сдали окончательно, и он закричал: — Ты вообще соображаешь, что наделала?!

Пытаясь сохранить дистанцию и остатки достоинства, Даша сделала еще шаг назад, при этом отвечала спокойно, даже чуть высокомерно:

— Если ты об утреннем инциденте, то я просто избавила невинного человека от необходимости сидеть в душной грязной камере. Кроме всего прочего, возможно, мой поступок заставит следствие немного расширить круг обвиняемых.

Полетаев осклабился.

— Если только за счет тебя. Даже если Паэгле и невиновна, то после твоей идиотской выходки в это уже никто не поверит.

Даша зло стрельнула глазами:

— Что ты подразумеваешь под выходкой?

— Препятствие следственным мероприятиям и помощь в организации побега.

— Значит, ты готов поверить, что я играючи смогла справиться с тремя здоровыми мужиками?

— Готов. Проблема в том, что я такой в единственном числе. Кроме меня, в это никто не может поверить, а ребята не слишком настаивают. Им проще взять вину на себя, чем потом всю жизнь выслушивать насмешки.

Даша невесело усмехнулась:

— Нет, а еще утверждают, что женщинам по определению не хватает профессионализма. Да мужскими комплексам можно...

Что можно делать мужскими комплексами, так и осталось неизвестным, ибо Полетаев оборвал очередную сентенцию.

— Меня твои жизненные наблюдения мало волнуют, ты сейчас об этом в другом месте будешь рассказывать.

— Дао чем рассказывать-то? — возмутилась Даша. — Ты и так все знаешь, я обо всем докладывала, по крайней мере, пыталась...

И опять ей не удалось договорить.

— Повторяю, не трать силы понапрасну.

Полковник явно не был настроен на задушевную беседу, но поскольку ей совершенно не хотелось сидеть в душной и антисанитарной камере вместо Паэгле, Даша попыталась воззвать к разуму собеседника:

— Господи, ну ты сам подумай своей дурацкой башкой: допустим, Юлька кокнула свою домработницу, в чем я лично сомневаюсь, но зачем ей убивать участников эксперимента, за результатами которого гоняется пол-Москвы?

— Может, поэтому и гоняются? — тихо спросил полковник.

— Почему? — осеклась Даша. — Потому что они мертвые?

— Нет, потому что такие эксперименты можно провести только раз.

— Ты что, ненормальный? — не нашла ничего другого сказать удивленная женщина.

— Послушай, — Полетаев понизил голос еще на полтона, — ты сама говорила, что Паэгле занимается чем-то странным и подозрительным, что она имеет отношение к незаконному воспроизводству детей.

Глаза цвета лесного ореха поползли в сторону. Сейчас она расскажет, на основании чего были сделаны эти выводы, и Полетаев ее точно прибьет. Полковник поднял на ноги все свое ведомство лишь потому, что она в детстве вместо того, чтобы ходить в какой-нибудь познавательный кружок, зачитывалась детективами.

— Я говорила не так, — промямлила Даша. Нет, ни про апистограммы, ни про телефонограммы она рассказывать ему не будет. — Мне просто было непонятно, как и что именно происходит, потом разобралась... И при чем здесь погибшие молодые люди?

— Возможно, ни при чем. Но по странному стечению обстоятельств у всех четверых погибших отсутствовали гениталии. — Уголок правой губы на мгновенье изогнул нервный тик. — Хотя, конечно, может быть, это всего лишь случайность.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А? — Даша даже охнуть не смогла, воздух так и застрял где-то посредине легких. С трудом отдышавшись, она тупо спросила: — С рождения?