Клинок флибустьера - Наталья Николаевна Александрова

Павел исхитрился и подслушал его разговор насчет того, как можно открыть шкатулку и куда пойти с ключом. Мало ли что может случиться…

И случилось так, что эта дурында, его жена, утащила шкатулку прямо из-под его носа. И все пошло прахом. Так что теперь он может спастись, только если убедит этого лысого в том, что он, Павел, ему необходим.

— По-моему, ты меня просто дуришь… — протянул лысый.

— Говорю вам — я приведу вас к двери…

— Ну ладно, но смотри у меня, чтобы никаких фокусов!

Водитель подал к входу синий джип.

Павел с лысым сели на заднее сиденье, и джип выехал из двора.

Они почти час колесили по центральным районам города, вскоре лысый начал терять терпение.

— Ты меня утомил! Еще десять минут — и едем к Трофимычу…

— Нет… да вот же оно! — Павел показал на дверь, над которой было написано светящимися буквами «Портобелло».

Водитель припарковался возле входа. Лысый вышел из машины, дождался Павла. Они вошли в ресторан.

Павел с уверенным видом подошел к гардеробу.

Представительный гардеробщик обстоятельно читал газету на каком-то непонятном языке.

— Любезный! — окликнул его Павел.

— Что?! — гардеробщик окинул посетителей взглядом. — Чем могу вам помочь?

— Вот, у нас есть ключ! — Павел кивнул на своего лысого спутника.

Тот достал из кармана ключ, показал его гардеробщику.

Гардеробщик взял ключ двумя пальцами, осмотрел его, проговорил, нахмурившись:

— Ну да, ключ… и что вы хотите?

— Но это же ключ! — повторил Павел.

Лысый побагровел, хотел что-то сказать, но тут лицо гардеробщика прояснилось, и он протянул:

— Ах да, это же ключ! Ну конечно!

Павел облегченно вздохнул.

Гардеробщик отступил в сторону, сделал приглашающий жест. Павел и его спутник вошли в гардероб, проследовали за его хозяином в глубину, подошли к двери.

Дверь эта была обита ржавой некрашеной жестью, в некоторых местах продранной. На самом видном месте было написано масляной краской «Зюзя козел». Тем не менее в этой двери были две замочные скважины.

Гардеробщик вставил в одну из них свой ключ, повернулся к лысому:

— Ваш ключ, пожалуйста!

— Я сам! — лысый вставил свой ключ во вторую скважину, решительно повернул.

Звонок щелкнул, дверь открылась. За ней было темно, как в желудке у кита.

— Заходите, я включу свет! — пообещал гардеробщик.

Павел первым шагнул вперед, лысый последовал за ним.

Гардеробщик щелкнул выключателем и тут же захлопнул дверь.

Стало и правда светлее.

Павел и его грозный спутник оказались в большом пустом дворе. Местами этот двор был замощен булыжником, местами зарос чахлой городской травой. В дальнем углу двора безнадежно ржавел старый «Москвич».

— Эй, что за дела? — проговорил лысый, оглядевшись. — Куда это он нас завел? Куда это ты меня завел? — он повернулся к Павлу и грозно нахмурился.

— Я… я не знаю… — робко отозвался Павел и зябко передернул плечами.

— Не знаешь?! — зло переспросил лысый. — Ты же говорил, что все про эту контору знаешь!

— Все пошло не так…

— Ах не так?

Лысый повернулся, шагнул туда, где только что была дверь… но двери там уже не было, на ее месте была глухая кирпичная стена.

Лысый пнул эту стену ногой, выругался и снова огляделся.

Только сейчас он понял, что во дворе, где они оказались, нет ни одной двери, ни одной подворотни.

Вокруг были только стены домов.

— Да что же за черт?!

Лысый затравленно крутил головой.

Потом он схватил Павла за воротник и зарычал:

— А ну, выведи меня отсюда!

— Я… я не знаю… — повторил Павел дрожащим от ужаса голосом.

— Ах не знаешь?

— По… посмотрите… — Павел кивнул, показывая глазами на что-то за спиной лысого.

— Не пытайся меня снова обдурить! Выведи меня отсюда или прощайся с жизнью!

Павел не ответил, но что-то в его глазах заставило лысого обернуться.

Из другого конца двора к ним приближались несколько огромных злобных собак.

Старый слуга Прокопий, кутаясь в прорванную на локтях кофту, без стука вошел в холодную комнату, где ютился его барин.

— Что случилось, Прокопий? — спросил барин старческим надтреснутым голосом.

— Однако там ломятся эти… товарищи. Два матроса и один страшный, в кожанке. Говорят, до вашей светлости.

— Ничего страшного, Прокопий! Ничего не бойся. Подай мне тот клинок… ну, ты знаешь, в инкрустированных ножнах.

— Ох, барин, неужто вы думаете шпажонкой от них отбиться?

— Прокопий, не говори глупостей. Просто подай мне клинок и ни о чем не беспокойся.

— Ох, барин, нету уже того клинка!

— Что значит — нету?!

— Да вот, когда вы захворали, я его на толкучий рынок снес, поменял на дрова… а то бы вы от холода здесь, извиняюсь, околели.

— Что?! На дрова? Клинок флибустьера — на дрова? Ну, тогда и правда — всему конец!

И снова проснулась Мила от телефонной мелодии из старого фильма «Фантомас» — стало быть, звонит кто-то незнакомый.

Ох, как не любила она так просыпаться! Сегодня наконец выходной, можно спокойно выспаться и отдохнуть, и не надо вскакивать ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак, чтобы муж просыпался, когда по квартире гуляет дивный запах свежезаваренного кофе и на плите аппетитно скворчат блинчики…

Сама она предпочитала блинчики с творогом, но муж ел только с мясом. И никаких полуфабрикатов не признавал. Вот непременно сама тесто заведи, сама фарш протуши, сама блинчики пожарь. Тогда и будет вкусно.

И она старалась как могла, крутилась на кухне, напевая, да еще успевала кое-что набросать на лицо, чтобы муж спросонья не увидел ее распустехой. И вот зачем она это делала? Как выяснилось, муж совершенно ее стараний не ценил, считал это в порядке вещей. Сколько времени зря потратила…

Тут Мила осознала, что телефон все звонит и звонит.