Убийство под шубой - Евгения Букреева

повлияла на аппетит этой мощной женщины. Она мела все – горстями зачерпывала печенье, закусывала их конфетами и пастилой, торт и вовсе сожрала почти весь. Правда, видимо, в отместку, она заставляла нас всех пробовать каждый новый продукт. В результате я чувствовала, что сладости скоро полезут у меня из ушей, я вообще-то не сластена, и лично мне бы для удовлетворения своих потребностей, хватило бы одного небольшого кусочка торта. Как не лопнула Эльза, впихнув в себя столько еды, оставалось для меня загадкой. Наконец, насытив свою утробу, она довольно откинулась на спинку стула.

– Может быть, ты хочешь отдохнуть после обеда? – с надеждой спросила ее Катька. – Я могу проводить тебя в твою комнату…

– Это только в вашей убогой стране после еды принято валяться! Во всем цивилизованном мире после трапезы надлежит немного прогуляться, желательно, на свежем воздухе, чтобы калории лучше усвоились, – назидательно заявила Эльза. – Мы идем гулять! Катерина, пойдем, покажешь мне свой участок!

Нас с Павлом она старательно игнорировала, мы явно попали в немилость, и не могу сказать, что меня это сильно расстроило.

Честно говоря, я очень хотела избежать этой прогулки, к тому же Эльза явно нас не пригласила, но Катька бросила на нас такой умоляющий взгляд, что мы только вздохнули, и обреченно поплелись во двор, следом за Эльзой.

– Паш, а убийца точно не ты? – спросила я, пока мы плелись вслед за Катькой с Эльзой по участку, слушая лекцию о том, какие в цивилизованном мире бывают беседки и гаражи и как именно их надо было расположить на участке, чтоб хоть слегла приблизиться к гордому званию «европейцев».

– Точно не я, – вздохнул Павел.

– А жаль. Если вдруг это ты, то признайся, клянусь, я тебя не выдам. И даже пойду соучастником следующего преступления, при условии, что жертвой будет она.

Павел задумался, и уже было собрался мне что-то ответить, как вдруг Эльза встала, как вкопанная и заорала:

– Что это? Надо же какой милый домик!

– Ущипни меня, – прошептала я. – Я не ослышалась? В ее лексиконе действительно есть слово «милый»?

Эльза стояла напротив бани. Надо признать, что сейчас, слегка припорошенный свежим снежком, домик действительно выглядел на удивление симпатично, словно сошел с рождественской открытки.

– Это наша баня, – ответила Катька, тоже, кажется, удивленная внезапной сменой настроения Эльзы.

– Баня? Вот это вот – баня? – удивилась Эльза. Вероятно, она представляла себе старый полуразвалившийся сарай, с малюсенькими запотевшими окошками, из которых валит пар.

Катькина баня на самом деле и задумывалась, как отдельный гостевой домик. К тому же, ее только недавно построили, стены щеголяли яркой краской, а в окнах, за занавесками, уютно поблескивали гирлянды.

– Ну да. Я же тебе предлагала тут поселиться, – Катька привычно начала оправдываться.

– Почему ты мне не сказала, что твоя баня выглядит так? – прогремела Эльза и решительно рванула внутрь.

Предчувствуя недоброе, мы потащились за ней.

– Диван, конечно, можно было и поудобнее приобрести, этот слишком мягкий. Но, в принципе, на одну ночь можно и потерпеть. А это что? Отдельный санузел?

– Да, там душевая кабинка и биотуалет. И еще две парилки – обычная и инфракрасная. Правда, сейчас тут Яна живет…

– Можно подумать, ее интересуют такие мелочи, – пробурчала я себе под нос, уже понимая, что сегодня меня отсюда выселят. Впрочем, меня это не очень расстроило. Зато дом будет в полном нашем распоряжении, и есть надежда, что хотя бы ночь пройдет относительно спокойно.

– Эти кресла совершенно сюда не вписываются, неужели ты не видишь? – привычно начала критиковать интерьер Эльза, хотя и без прежнего энтузиазма и желчи. – Да и стены можно было бы обыграть по-другому. Но, в общем, тут вполне ничего, в отличие от остального дома. Почему ты сразу не поселила меня сюда?

– Мы же предлагали, – беспомощно проговорила Катька.

– Ничего вы не предлагали. Даже не попытались! Как я должна была понять, что у вас баня – самое приличное помещение? Все не как у людей! Решено! Я немедленно переезжаю сюда! Эй, как там тебя, быстро перенеси сюда мой багаж и розы! Цветы надо будет поставить сюда! А это кресло сдвинуть в угол, так будет больше пространства!

– Это она тебе, – сообщила я Павлу. – Похоже, она действительно думает, что тебя зовут «эй, как там тебя». Или это общепринятое обращение в том высокоцивилизованном обществе, в котором она привыкла вращаться.

– Катерина! Что стоишь? Надо перестелить постель и прибраться тут немного.

– Ян, ты же не против? – умоляюще посмотрела на меня Катька.

– А что, у меня есть выбор? Если я начну возражать, это что-то изменит? Да, расслабься, Кать, мне все равно, я прекрасно переночую в комнате Маришки, вообще не проблема.

– О чем вы там переговариваетесь? В приличном обществе не принято перешептываться! Я же сказала – надо переставить кресло! Что-то непонятно? А ты все еще здесь? Уже можно было принести сюда мой чемодан!

Павел пожал плечами и вышел, а мы с Катькой пошли передвигать мебель, в соответствии с пожеланиями этой хамки.

Удивительно, что есть такие люди, которые, где бы ни появились, создают окружающим максимальные проблемы. Всего несколько часов, проведенных в обществе Эльзы, и мне стало казаться, что весь мир вертится вокруг нее, и у нас нет других забот, кроме как обеспечить ей комфортное существование.

Суета с переездом Эльзы в баню заняла около часа. Мы втроем в мыле носились по участку, перетаскивали вещи, переставляли мебель, перестилали постель.

После того как мы удовлетворили Катькину кузину, что было очень и очень непросто, у нее хватило наглости заявить нам, что она очень устала, мы своим мельтешением утомили ее до необычайности, и она перед ужином изволит отдохнуть прямо в новооприобретенном помещении.

Совершенно без сил мы оставили Эльзу в бане, и расположились на веранде. Я решительно достала остатки виски и разлила на троих. Катька нахмурилась, но возражать не стала.

Мы молча выпили, и какое-то время просто сидели втроем, наслаждаясь тишиной и покоем.

– Кать, объясни мне, пожалуйста, что мы так с ней носимся? – наконец я прервала блаженное молчание. – Почему бы просто не послать ее в баню, в смысле, куда подальше. С какого пня мы все это терпим?

– Ох, Ян, не спрашивай. Просто поверь, с ней лучше не связываться. Это всего лишь до завтра, утром мы уедем на похороны, и все. Вечером вернемся уже без нее, я надеюсь.

– Нет, Кать, я все равно не понимаю. Что случится, если я, к примеру, сейчас пойду и выскажу ей все, что думаю о ней. Она нас убьет? Немедленно покинет