Клинок флибустьера - Наталья Николаевна Александрова

В квартире все было перевернуто, шкафы распахнуты, их содержимое вывалено на пол. В гостиной диван отодвинут от стены, в спальне даже постельное белье с кровати сброшено. Ящики кухонного стола и шкафов вытащены, на полу были горки кофе, сахара и круп.

— Ох, ни фига себе! — присвистнула Клава. — Ну, кто-то порезвился! А я-то ничего и не слышала…

— Главное, как быстро успели… — вздыхала Мила. — Пока я была в парикмахерской… Хотя… часа два-то прошло…

— Да, постарались… — Клава осторожно ходила по кухне, стараясь не наступать на рассыпанные кучи сахарного песка и гречки.

— Наверное, нужно в полицию сообщить…

— Ты чего? — Клава снова нахмурилась. — Зачем тебе полиция? Чем они тебе помогут?

— Ну, не знаю… все же взлом, ограбление…

— Ты для начала проверь, что из вещей пропало.

Мила наскоро проверила — но на первый взгляд ничего не пропало, даже маленькая денежная заначка.

Заначка была не от мужа, хотя он не знал о ее существовании. Просто в офисе как-то зашел разговор, и бухгалтер Ангелина Геннадьевна сказала, что в доме всегда должны быть наличные деньги. Карточки — это, конечно, хорошо, счет в банке — тоже неплохо, однако наличка должна быть. На всякий пожарный случай. И не в собственном кошельке, а в укромном месте.

Молодые сотрудницы слушали бухгалтера с недоверием. Ну что такого может случиться, что вдруг деньги понадобятся?

«Много чего, — отвечала Ангелина Геннадьевна. — Мужу плохо станет или ребенку, а у тебя и денег нет, чтобы врачам на скорой дать. Или же кошелек в транспорте вытащат, а в нем все карточки. Или с мужем разругаешься, и он все карточки твои заблокирует. Всегда нужно подстраховаться, жизнь — она разная, сегодня ты в шоколаде, а завтра — в полном дерьме. Уж извините на резком слове».

И Мила прониклась той житейской мудростью, и положила одну пятитысячную купюру и три тысячных в старый кошелек, и спрятала этот кошелек в шкафчике в ванной в пакете с прокладками, опять-таки Ангелина Геннадьевна так советовала — дескать, мужики никогда туда не полезут.

Сейчас Мила открыла шкафчик и прощупала пакет.

Кошелек был на месте. И пара дешевеньких колечек, что лежали на тумбочке в спальне.

— Вот, видишь, а ты говоришь — полицию… если ничего не пропало, они и дело заводить не станут…

— Наверно, ты права… — неуверенно ответила Мила.

— Странно… — протянула Клава, оглядевшись. — Выглядит так, как будто они что-то у тебя искали. Что-то определенное. Ты не представляешь, что это могло быть?

— О чем это ты?

— Было у тебя в доме что-то ценное?

— Шутишь? Ничего такого не было.

Клава посмотрела недоверчиво.

— Ну, не хочешь — не говори… я в чужие дела не лезу. Но все же полицию вызывать не советую. И кстати, насчет взлома… — Она уже стояла у входной двери. — Ты уж извини, подруга, но никакого взлома не было. Дверь открыли ключами или отмычкой… Сама посмотри!

И Мила снова убедилась, что соседка права.

И что это значит? Приходил муж? И что он искал в собственной квартире? Для чего понадобилось перерывать все вещи и даже крупы выбрасывать на пол?

Мила почувствовала, что голову ее сжал тугой обруч.

— А вот ты мне лекарство обещала от головы… аспирин или еще что-нибудь… — очень кстати напомнила Клава.

Мила не без труда нашла аптечку — она валялась на полу, и все содержимое рассыпано. Но таблетка от головной боли все же скоро нашлась. И не одна, так что они приняли таблетки на брудершафт, запили их минералкой, и Клава удалилась.

А Мила дождалась, когда пройдет голова, потом захотела есть, но, открыв холодильник, убедилась, что его содержимое ее нисколько не впечатляет, так что напилась кофе и спустилась ниже этажом к Розалии Яковлевне, у которой сын работал в фирме по продаже и изготовлению замков. После звонка матери сын сказал, что, несмотря на выходной, пришлет мастера, тот и замки принесет.

Пока ждали, Розалия накормила Милу куриным супом, одобрила ее новый цвет волос и велела не вешать нос. Из чего Мила сделала вывод, что соседка полностью в курсе того, что от нее ушел муж. Вот откуда она узнала…

После визита мастера Мила занималась уборкой. Крупы пришлось выбросить, постельное белье запихнуть в стиральную машину. Вещи распихать по ящикам. В процессе уборки она собрала три мусорных мешка на выброс, были там старые ботинки мужа, которые он не давал выбрасывать, его выношенные донельзя джинсы, а также целый ящик каких-то крючков, гаечек и подобных железок.

Мила сама удивилась, с каким удовольствием она вынесла все это на помойку. В который раз убедившись, что есть то, что было в холодильнике, она не будет, Мила выбросила всю еду вместе с контейнерами и решила выйти в магазин, главным образом для того, чтобы подышать свежим воздухом.

Она любила заниматься уборкой, любила, чтобы в доме всегда был порядок, чисто и воздух свежий, но не в данном случае. Хорошо еще, что эти уроды ничего не сломали, а то у нее и денег нет на починку, все на замки ушло.

Кстати о деньгах. Всю наличность она отдала мастеру, еще у Розалии Яковлевны заняла пятьсот рублей. В магазине на углу вечно не принимают карточки, что-то у них там ломается.

Вот и пригодились советы Ангелины Геннадьевны!

Мила сунулась в шкафчик в ванной, достала пакет с прокладками, вытряхнула из него кошелек, который упал на пол. Мила проводила его глазами, сообразив, что что-то не так. Подняла кошелек и открыла, зная уже, что там увидит. Точнее, чего не увидит, поскольку кошелек был пуст. Не было пятитысячной купюры и трех по тысяче. Да не одной сотенной не завалялось, хотя Мила туда их и не клала.

И что это значит? Мила поймала свой недоуменный взгляд в зеркале. Кто украл деньги? Те самые воры, что вломились к ней в квартиру? Точнее, открыли замки отмычкой. Ага, все перерыли, устроили полный кавардак, Клава права, они точно что-то искали. И нашли старый кошелек с восемью тысячами, аккуратно вытащили из него деньги, закрыли